Мессия

Посвящаю моей семье, с благодарностью за любовь и поддержку, а также Йену, без которого все это до сих пор валялось бы где-нибудь в груде мусора

Пятница, 1 мая 1998 года

Едва войдя в дверь, Ред видит

ступни трупа. Две ступни неподвижно висящих голых ног. Линия лестничной площадки второго этажа мешает увидеть все находящееся выше.

Он проходит через холл, огибая плотно набитый пластиковый мешок с надписью "Продовольственная торговля Хартса". Сквозь пластик угадываются очертания упаковки круассанов и бутылки апельсинового сока.

Темно-зеленый ковер выглядит еще темнее и мрачнее непосредственно под ступнями трупа, где собралась лужица крови. Ред поднимается по лестнице, глядя прямо перед собой. Когда он достигает четвертой ступеньки, его голова оказывается на одном уровне со ступнями убитого, а еще через пять ступенек следует поворот. Затем еще один. Ред не хочет смотреть на тело, пока не сможет увидеть его целиком.

"Постарайся, – говорит он сам себе, – рассчитать так, чтобы при первом взгляде тебе открылось его лицо".

Для этого надо подняться на пять ступеней, прикрыть глаза, повернуть налево, развернуться и открыть глаза.

Впрочем, еще не разлепив веки, Ред хорошо представляет себе, что должен увидеть. Повешенные в подавляющем большинстве выглядят одинаково. С выпученными глазами, отвисшей челюстью, вывалившимся языком.

Он открывает глаза, смотрит на тело и тут же чувствует: что-то не так. И молниеносно сопоставляет увиденное со своим мысленным перечнем признаков.

Глаза выпучены? Так оно и есть.

Челюсть отвисла? Еще как!

Язык вывалился?

Стоп! Вывалившегося языка нет.

Языка вообще нет!

Ред присматривается. Во рту умершего, точнее, там, где находился его рот, какое-то густое кровавое месиво. Вот откуда кровь. Она стекает по подбородку на грудь и ниже, скапливаясь на ковре. Торс, бока, ноги умершего – все в крови. Похоже, из него вытекла не одна пинта крови.

А языка нет. Язык у этого человека вырезали.

Ред проводит рукой по лицу и закрывает глаза, давая образу лишенного языка мертвеца проникнуть под веки и запечатлеться перед внутренним взором.

Потом он делает шаг в сторону и снова открывает глаза, потому что не хочет ничего упустить. Вот! Среди кровавого месива во рту что-то блеснуло.

Ред напрягает глаза и понимает, что уловил блик света на каком-то кусочке металла, засунутом между нижними зубами и левой щекой. Это блестящий металлический предмет с закругленным краем. Маленький предмет.

Ложка. Чайная ложка. Странно.

Реду доводилось видеть немало трупов с оставленными в них убийцами различными предметами. Чаще всего это были ножи, но не только. И в других отверстиях, а не во рту.

Посторонний предмет в теле

жертвы является своего рода символом сексуального надругательства. Но на акт сексуального насилия это не похоже. А похоже на...

В общем, Ред не знает, на что это похоже. В том-то и проблема.

Он прислоняется к стене и снова смотрит на тело. На сей раз начиная снизу, с ног. И поднимаясь взглядом к голове. Волосы на ногах повешенного липнут к коже в тех местах, где по ней протекли струйки крови. Мужчина раздет до трусов (серых в коричневую крапинку "Кальвинс"), руки его связаны за спиной. Шея в петле, туго натянутая веревка привязана к перилам наверху.

Ред смотрит на лицо мертвеца и ловит себя на том, что не может даже вообразить, как выглядел бы этот человек, будь он живым.

Сверху, из одного из помещений, доносится звук шагов, и на лестничную площадку выходит полицейский в форме.

– Не слишком приятный вид, а? – Полицейский спускается по лестнице и протягивает руку. – Инспектор Эндрюс.

– Что обнаружили? – спрашивает Ред, не удосужившись представиться.

– В настоящее время эксперты проводят осмотр помещения, снимают отпечатки пальцев. "Скорая помощь" прибудет с минуты на минуту, тело увезут для вскрытия. Но мы хотели, чтобы сперва на него взглянули вы.

– Языка нигде не нашли?

Эндрюс качает головой.

– Да... Похоже, тот малый забрал его с собой.

– Плохо дело. – Ред кивает на труп. – Кто он?

– Филипп Род. Тридцать два года. Предприниматель. Владелец собственного банкетного зала, под который было оборудовано помещение старой пожарной части в Гринвиче. Основной профиль – организация и обслуживание корпоративных вечеринок. Штат фирмы – пять или шесть штатных работников, остальных нанимают от случая к случаю, через агентство.

– Кто обнаружил тело?

– Его невеста, Элисон Берд. Сегодня утром, в начале восьмого. Мы забрали ее к себе, в Хекфилд-плейс. Это рядом, считай за углом.

– Как она?

– Когда мы прибыли, была в жуткой истерике. Сейчас с ней работает наша сотрудница. Пытается успокоить.

– И каким образом? Отпаивает чаем с успокоительным?

Эндрюс смеется.

– Что-то вроде того. На вкус хуже некуда.

Ред отлепляется от стены.

– Я бы хотел поговорить с этой Элисон.

– Вам повезет, если вы услышите от нее связную речь. Боюсь, она сейчас невменяема.

– Ничего, я подожду.

– А здесь хотите еще что-нибудь посмотреть?

– Сейчас нет. Но вернусь попозже и осмотрю все как следует, когда здесь будет поспокойнее. Позаботьтесь о ленточном ограждении и выставьте у входа констебля, как минимум на сутки.

Эндрюс кивает.

– Будет сделано.

Ред спускается по лестнице и выходит через парадную дверь. С полдюжины соседей все еще отираются поблизости. Что такое жизнь и смерть в большом городе? Несколько дней соседи будут чесать языками о случившемся, а потом все забудется.