Мессия
Шрифт:
– Хорошо, думаю, прокатит.
– Только учти, менты будут докапываться, могут сказать, что мы все прокололись, скажут, ты нас порезал, ты не колись главное, гни свою линию до конца, они часто на испуг берут. Так что давай, удачи, главное, не проколись, всё нормально будет, никому из нас не надо, чтобы эта разборка в реале всплыла, пойми простую вещь, нам говорить, что ты нас всех порезал, это признавать, что мы тебя замочить пытались, себе яму копать. То есть, поверь, никто из наших не стукнет до последнего, разборки просто не было
– Я понял, договорились.
– Всё мы пошли, не боись пацан, выкрутимся.
Я и не боялся, я знал, что выкрутимся. Мне только не нравилось, что я иду на сделку с этой мразью, с мразью, которая пыталась меня убить, зарезать, подло, толпой и в спину. И эта мразь пыталась сегодня зарезать меня, а когда-нибудь подрастёт, и зарежет кого-то ещё, другого. И произойдёт это не один раз, а ещё много раз, и по всей стране, и во многих школах сейчас растут такие, и ещё хуже. Но ничего, будет им всем урок, хоть часть, хоть часть этих мудаков, но я наказал, и наказал серьёзно. Только в будущем надо быть умнее, а то действительно сяду, и мне совсем не хочется садиться из-за этого быдла. А чтобы наказать многих таких, а не одну группу, не один раз, нужно действовать совсем по другому.
Я благополучно дошёл до дома, милиция к счастью мне по пути не попалась ни разу. Открыл дверь, зашёл в квартиру, мамы не было, и это хорошо. Сразу направился в ванную, снял с себя испачканную кровью одежду, повернулся спиной к зеркалу, посмотрел порезы на спине, их было много, штук двадцать, не меньше и все довольно сильные. Если будут изучать врачи, не поверят они, что это мужик одним взмахом сделал, но что ж делать? Главное, что кровь уже остановилась, и ранки зарубцевались, и медицинская помощь мне не требуется, и это хорошо. Я выстирал одежду как мог, но пятна крови всё равно остались и заметить их было несложно, даже не особо напрягаясь. Вскоре вернулась мама, я вышел в коридор, вздохнул поглубже, и начал врать.
Меня вызвали из коридора в кабинет, я открыл дверь и зашёл, там за столом сидел толстый дядька лет сорока пяти, с погонами майора и пистолетом на поясе. Я сел напротив него на стул, расслабился.
– Итак, вы утверждаете, что убийство четырёх подростков совершил человек с кавказской внешностью?
– А почему четырёх? Вроде, говорили трёх...
– Четвёртому сломали руку слишком сильно, он умер от обширного кровоизлияния уже позже в больнице, не приходя в сознание.
– Печально.
– Итак, зачем вы находились после уроков за школой? Что вы там делали?
– Вообще, меня должны были побить, всей толпой, и вроде как уже начали бить, но потом появился тот дядька...
– То, что вас хотели побить, мне известно. Дальше. Тот человек пытался заступиться за вас?
– Нет, не пытался, он просто напал, и даже более того, порезал мне спину, несколько раз, только не дотянулся.
–
– Что не клеится?
– У вас на спине обнаружен тридцать один порез, и ещё одиннадцать порезов в других частях тела, сколько же раз вас должен был порезать тот дядька? И все порезы неглубокие, и каждый раз он промахнулся?
– Я не считал, всё произошло очень быстро.
– Слушай мою историю, она выстроена на основании показаний некоторых учеников школы, в том числе твоих одноклассников. Тебя пошли бить, а может и убить, целая школьная банда законченных отморозков, для того, чтобы помучить тебя, они нанесли тебе множество порезов. А потом появился тот человек, и, увидев, что они творят с тобой, набросился на них, и в порыве ярости убил несколько отморозков. И ты теперь боишься, и покрываешь их, а если бы ты сказал правду, то пойманного нами человека, который заступился за тебя, оправдали бы.
– Всё было не так, они не резали меня.
– Тьфу... Ты пойми, они тебе уже ничего не сделают, и даже их друзья, мы переведём тебя в другую школу, купим твоим родителям новую квартиру, никто никогда тебя не найдёт, а бандиты, убийцы, сядут в тюрьму.
– Я порезался об нож того дядьки, и да он нанёс мне много порезов, но не один из них не был глубоким. Мне очень повезло...
– Ладно, вали, будем считать, что ты просто трус. На суд я тебя вызывать не буду, а то ещё, чего доброго, написаешь в штаны.
Я вернулся в класс победителем, просто вошёл, и все замерли. Все знали, что произошло, хотя никто и не говорил, ни один школьник не поверил в официальную версию о бородаче маньяке. Все знали, что произошло, все понимали, что это сделал я, и они не одобряли, и даже боялись. Я улыбнулся, прошёл мимо одноклассников и сел на своё место, аккуратно, и не обратив ни на кого внимания. Ребята пошептались, и подошли ко мне.
– Почему ты не расскажешь правду?
– Потому что я рассказал правду.
– Но ведь они пытались тебя убить.
– Меня убить они не пытались, и при этом, урок эти отморозки получили серьёзный, да и я сам получил урок.
– Но ведь в следующий раз, они убьют тебя.
– Следующего раза не будет, и теперь они не тронут меня, мы с ними уже поговорили, они считают, я нормальный пацан.
– Да, нам говорили.
– Всё, я не хочу больше об этом слышать.
– Как скажите сеньор.
– Просто, я как бы пережил тяжелейший стресс в моей жизни, меня порезали ножом и несколько раз, я не хочу об этом говорить. Для меня это тяжёлые воспоминания.
– Это ты победил в том бою, не было никакого кавказца, мы все знаем.
– Я сказал, как было.
– Ты у нас теперь тоже крутым будешь? Они сказали, ты крутой, тебя теперь...
– Я не крутой, я обычный. Я просто обычный, самый обычный школьник, и я не хочу это вспоминать, и я не хочу, чтобы меня трогали в будущем.