Месть амазонки

Аскеров Эльхан

Почувствовав его руку, Лин поначалу напряглась, готовясь дать отпор его поползновениям, но, сообразив, что он просто пытается ее согреть, расслабилась. Страх улетучился. Вместе с живительным теплом пришли и фривольные мысли. Девушка даже несколько обиделась на такое пренебрежение с его стороны, но, вспомнив про глотку Ифрита, назвала себя дурой.

Пройти это место в одиночку решались очень немногие. Даже караваны обходили это место стороной, предпочитая делать крюк, но не рисковать. Сколько же сил должно было отнять у него

это путешествие?

Пригревшись, девушка вдруг поняла, что ей совсем не хочется шевелиться, даже несмотря на тяжесть его огромной руки. Именно ее вес вселял в нее спокойствие и уверенность в будущем. Замерев, Лин постепенно задремала под шум дождя.

Проснулись они одновременно. Взгляд воина столкнулся со взглядом разноцветных глаз девушки.

— Доброе утро, — улыбнулась Лин.

— Угу, — содержательно ответил он.

Очевидно, ночью девушке стало жарко, потому что одеяло лежало по большей части на полу, самым углом прикрывая ее бедра. Воин лежал на спине, а Лин устроилась у него на груди, прижавшись всем телом к могучему торсу. Тонкая рука малышки по-хозяйски обнимала его за талию, а стройная ножка была закинута на бедра.

Сообразив, что практически лежит на нем, она смущенно отодвинулась и потянулась за одеялом. Молча поднявшись, гигант шагнул к ведру и, умывшись, посмотрел в окно.

— Проклятие! Похоже, это надолго, — проворчал он.

Дождь лил не переставая. Вздохнув, он посмотрел на свою соседку.

— Схожу за едой, а ты пока одевайся, — бросил он и, натянув сапоги, вышел из комнаты.

Подскочив, Лин с удовольствием накинула сухое чистое платье. Бросив одеяло на топчан, она умылась и, пройдясь по комнате, задумчиво посмотрела в окно. Дождь продолжал барабанить в стекло, навевая скуку и желание снова улечься в постель.

«Странный человек», — подумала Лин. Провести ночь рядом с обнаженной женщиной и не сделать ни одной попытки к близости. Это уже было сродни оскорблению. Дверь распахнулась, и на пороге появился воин, держа в каждой руке по кувшину вина. Следом семенил хозяин и заискивающе что-то лопотал. Последней шла служанка, не сводя восхищенного взгляда с широких плеч постояльца.

И хозяин и служанка несли подносы, уставленные самой разнообразной снедью. Этого могло хватить на обед целой крестьянской семье. Оставив подносы, они подхватили ведра с грязной водой и скрылись за дверью.

— Садись, — бросил воин, опускаясь на жалобно скрипнувший топчан. Налив вина, он разорвал пополам курицу и с удовольствием принялся за еду.

— Долго ты ходил, — нарушила молчание Лин.

— Проверил коня, — коротко ответил воин.

— Ты всегда так говоришь? — не унималась Лин.

— Как?

— Коротко, словно нехотя.

— Почти.

— Но вчера, в зале, ты был более ласков.

— Незачем пугать ребенка.

— А что изменилось?

— Не люблю, когда из меня делают дурака.

— Ну в этом ты

не оригинален. Но похоже, ты обиделся.

— Я не знаю, как к тебе относиться. Кто ты? Друг? Враг?

— Просто женщина, которой ты помог. Или ты не помогаешь бесплатно?

— Я что, просил у тебя что-то?

— Нет. И это меня удивило.

— Ах, вот оно что! Кажется, я начинаю понимать.

— Что именно?

— Ты из страны амазонок. Только они считают себя равными мужчинам во всем.

— По-твоему, это не так?

— Мне нет до этого дела. Каждый думает так, как ему нравится.

— Что ты имеешь против женщин?

— Ничего. Но я не сравниваю нас. Женщина — созидатель, мужчина — разрушитель. Так решили боги. Но они не могут существовать друг без друга. Боги создали все живое, разделив на пары, которые дополняют друг друга. Это равновесие. Там, где оно нарушено, начинаются войны и болезни.

— Амазонки живут без мужчин.

— Неправда. У вас есть мужчины. Рабы, но есть. Есть и башня наслаждений.

— Откуда ты знаешь? — насторожилась Лин.

— В гладиаторских казармах была одна женщина воин. Мы часто говорили с ней.

— И что потом с ней стало?

— Погибла.

— Как?

— Как и все, на арене. Ее поймали во время набега. Продали туда. Обратной дороги для нее не было.

— Это она сказала?

— Да. Она говорила, что опозорена. Мы договорились, если нам придется сразиться, победитель подарит проигравшему быструю смерть. Это все, что один гладиатор может сделать для другого.

— И ты убил ее?

— Да.

— Животное! Ты мог найти другой выход! — подскочила от возмущения девушка.

— Не ори. Там нет другого выхода. Умри или победи.

— Но ведь ты мог просто ранить ее…

— И продолжить ее рабскую жизнь? Тебе не понять меня. Ты не знаешь, что такое быть рабом.

Лин замолчала, пытаясь осмыслить услышанное. У нее в голове не укладывалось, что этот огромный самец посмел убить амазонку.

— Тварь! — не выдержала она. — Похотливый самец! Вас и надо держать в ошейниках, как животных! — продолжала визжать Лин. Ярость переполняла девушку.

— Убирайся! — услышала она в ответ. — Вон отсюда, глупая гусыня!

Задохнувшись от возмущения, она вскочила на ноги.

— Это моя комната, — спокойно продолжил воин. — А ты поищи себе другое место. Я хотел помочь ребенку, но оказался наказан за свою доброту. Воистину сказано, не делай добра, не получишь зла. Видно, правду говорили в казармах — женщина и благодарность понятия несовместимые. Убирайся!

Вскочив из-за стола, Лин бросилась вон. Пробежав через зал, сопровождаемая удивленными взглядами, она распахнула дверь и попала под струи проливного дождя. Грубая холстина платья моментально промокла, и холодные потоки воды потекли по спине. Пышные густые волосы амазонки намокли, упав на плечи мокрым мочалом.