Месть длиннее жизни

Казанцев Кирилл

– Убирайся, сию секунду! – орала мать. – Проваливай, дрянь! Я сейчас полицию вызову!

– Вызывайте, – спокойно возразила Светка, – и я обвиню вас в краже своих вещей. Ну, звоните, только сумку мою на место поставьте. Там деньги и банковские карточки.

Что-то звучно шмякнулось об пол, Андрей глубоко вдохнул, выдохнул и направился в кухню. Так долго продолжаться не может, надо заканчивать, мать права. Но и Светку вот так на улицу выгнать не получится, придется договариваться.

Та сидела на кухонном диване, скрестив ноги, и делала маникюр.

Растрепанная, некрашенная, на правой скуле еще не зажила длинная ссадина, на локте желтый кровоподтек почти сошел, руки дрожат. Мельком глянула на Андрея и вернулась к своему занятию. Мать кинулась к сыну.

– Выкини ее отсюда! – прошипела она, – сейчас же, пока она дом не спалила.

– По себе судите, что ли? – улыбнулась Светка. – Вам сиделку пора нанимать, как старушкам, что то унитаз раскурочат, то газ откроют. О деменции слышали?

Мать так и застыла с открытым ртом, побледнела, жалобно посмотрела на Андрея. Тот подошел к Светке. Она сделала вид, что не замечает его.

– Света, давай поговорим, – выдавил он слова, что не мог произнести несколько дней.

Светка пожала плечами, продолжая пилить ногти. Полюбовалась на свою работу и больше не отвлекалась.

– Надо поговорить. – Он тронул Светку за плечо, та отшатнулась, выставила острую пилку перед собой. Андрей отсупил на шаг.

– Дура бешеная, – прошептала мать, – я слышала, что наркота на мозги действует. Андрюша, не подходи к ней, вдруг бросится.

Светка отодвинулась в угол и вдруг вольготно развалилась на диване, вытянула ноги. Откинула волосы, подняла голову, и под глазами у нее проступила отчетливая желтизна. В больнице сказали, что Светку нашли в метро, она свалилась чуть ли не под поезд, но ее успели вовремя подхватить и вызвали «Скорую», где все и произошло. Вон и следы на сгибе локтя остались от уколов – капельницы ставили, но зря.

– Говори, – сказала она, глядя в окно. – Я тебя внимательно слушаю.

– Катись отсюда! – выкрикнула мать из-за спины Андрея. Светка показала свекрови изящную фигу и посмотрела на мужа. Андрей сбился, он точно под прицелом оказался: мать взглядом спину сверлит, а Светка явно насмехается, причем не считает нужным это скрывать.

– Света, нам надо разойтись.

– Не вопрос, – кивнула та, – я только «за».

– Еще бы ты «против» была, дворняжка, – прошептала мать, но достаточно громко, чтобы Светка все расслышала. Та и ухом не повела, смотрела на Андрея.

– Мы разводимся, – сказал он, – и видит бог, я этого не хотел. Ты меня заставила это сделать.

– Хорошо, – Светка послушно кивнула, – разводимся, это отлично.

Мать помалкивала, что было странно: она явно не ждала от Светки такой уступчивости, как и Андрей, впрочем. Светка коснулась пальцем ссадины на щеке, чуть поморщилась, и у Андрея аж сердце зашлось и от жалости к жене, и оттого, что уже ничего не исправить. Светка смотрела на него.

– Расстаемся, разводимся, – перечислила она, – это все? Мне уйти надо…

– За дозой? – фыркнула мать, – иди, милая, иди,

тебя там ждут. Сынок, я прослежу, чтобы она из дома ничего не вынесла. Или лучше посадим ее, за употребление наркотиков статья вроде есть.

– Валяйте, – Светка зевнула, – скажу, что ты мне «дурь» продала. Замучаетесь доказывать, что не верблюд. Верблюдица.

Светка засмеялась, отвернулась к стенке и запрокинула голову. Мать глухо пробурчала что-то, сунулась к дивану, Андрей удержал мать за руку. Еще не хватало, чтобы они тут сцепились, Светка явно провоцирует свекровь, а та, привыкшая к повиновению, с ума от злобы вот-вот сойдет.

– И ты уезжаешь отсюда. – Андрей смотрел на Светку. – У тебя неделя, чтобы найти жилье и забрать вещи. Здесь ты больше жить не будешь.

Светка повернулась к нему, осмотрела с ног до головы так, точно видела впервые в жизни, вскинула брови:

– И где же я буду жить?..

– В будке собачьей! – торжествующе выкрикнула мать, – тебе там самое место!

И отошла, довольная, к плите, поставила чайник, точно собралась отметить это событие.

Светка скрутила волосы в «хвост», прижала его к макушке и покачала головой.

– Нет, так не пойдет. Я отсюда никуда не поеду, даже не думай. Не думайте.

– Еще как поедешь, – Андрей еле сдерживался от злости. Накатило враз, накрыло и держало за горло, он чувствовал, что багровеет. – Я тебя с полицией выставлю.

– На каком основании? – тихо сказала Светка. – Я тут прописана, мы в браке, часть квартиры моя. Я тоже платила, если ты помнишь…

– Чего ты там платила, десять копеек! – бросила мать, – платила она! Самой-то не смешно?

Невесело было ей в первую очередь, голос еле заметно дрожал. Понятно, что о деньгах она думала, и вариант, при котором придется отдать Светкину часть, не отметала. И вот та выставила счет.

– Я отдам тебе твою долю в ближайшее время, – сказал Андрей. Светка легла на бок, подперла щеку кулаком, отчего ссадина налилась кровью. Андрей отвел взгляд. Знает, поганка, что денег у него курам на смех, только на жизнь остается, что недавно долги отдал, и вот придется в новую кабалу лезть. Прикинул, что в долг взять можно у генерального, тот всегда был готов одолжить подчиненным из управленцев, причем процентов не брал и сроки выставлял приемлемые. «Выкручусь», – Андрей сел на край стола и кивнул. Светка молча смотрела на мужа.

– Отдам, не волнуйся, – повторил он. – Мне чужого не надо, ты знаешь. Все, мы договорились.

– Что-то долго, неделя-то, – ворчала мать, – это ее тут еще сколько терпеть! Пусть сейчас же катится к чертям собачьим…

Андрей сжал матери локоть: не шуми, вопрос решился, все будет хорошо. Подумал, что генеральному он позвонит немедленно и, возможно, уже сегодня получит деньги, отдаст их Светке, и пусть та катится куда угодно. В суде встретятся…

– Не договорились.

Андрей обернулся, мать замерла с сахарницей в руке. Светка похабно развалилась на диване и с насмешкой глядела на них.