Месть гор
Шрифт:
главная, вот и взяла бразды правления в свои хорошенькие пальчики.
– Она? Главная? А ты ничего не путаешь?
– осторожно спросил Меркол.
– А как же
Дидун?
– Так она его...
– Бритый чиркнул по своей шее ребром ладони.
– Че, серьезно?
– Серьезно! Он ей стрелку забил, а она его твоим кинжалом прямо в сердце!
– Его? Гонишь!
– Не гоню! Если честно, правильно она его. А то больно зарывался. Как-то даже
жениться на ней
Сказать, что вытянувшуюся, загорелую до бронзы рожицу Меркола малость перекосило
– значит, не сказать ничего. "Жениться? На Анари? Не знал, что он такой придурок",
– растерянно думал Мерин.
– Канай уже!
– раздался из соседней комнаты раздраженный возглас.
– Да подожди ты...
– Я сказала - канай! Потом доделаешь, или че там у тебя...
В комнату зашла недовольная Анари, но, заметив Меркола, она улыбнулась и
бросилась ему на шею.
– Ну, наконец-то, - шепнула она.
– А далеко твой подчиненный поканает?
– осведомился Меркол.
– Далеко поканает! И пусть канает!
– яростно тряхнула головой Анари.
– а то тут
с аттилийцем этим вообще обнаглели...
Она отстранилась от него. Мерин случайно заметил на большом пальце ее левой руки
нечто... интересное.
– А ну-ка ручку левую покажь!
– попросил он.
– На фиг?
– насторожилась Анари.
– Покажи, покажи. Да не боись, я не кусаюсь, - с едва заметным раздражением
сказал Меркол.
Анари с кислой миной протянула Мерину руку. Тот внимательно начал изучать
массивный перстень из черненого серебра на большом пальце. Анари терпеливо ждала.
На перстне вытеснен, безусловно, чей-то геральдический знак - дракон с
великолепными крыльями, держащий в зубах длинный меч. В геральдике Меркол мало
чего кумекал, поэтому про себя решил поинтересоваться у Асика, какой герб у
королевской семьи Химмирии.
Асинай же и рассказывал, что знатные химмирийские семьи носят кольца с гербами
на среднем пальце правой руки, а отрекшиеся от рода - на большом пальце левой
руки.
Анари, разумеется, не знала об этом обычае и носила перстень на большом пальце
левой руки только потому, что он ей был явно великоват и что она - правша.
– Много ли высмотрел?
– насмешливо спросила Анари.
– Достаточно, - отозвался Меркол и отпустил ее ладонь.
– От мамы колечко досталось, - обронила Анари.
– Мне давно казалось, что не
простое оно. Мама про него никогда не рассказывала. Просто носила, и все.
– Слушай, а не одолжишь мне его на некоторое время?
– спросил Меркол и добавил:
– Оно мне нужно. Ненадолго.
–
пальца.
Перед тем, как убрать кольцо в карман, Меркол его еще раз внимательно осмотрел.
Да, красивое.
Через минуту Меркол как можно быстрее пересек зараженные арнариннские улицы и
залетел в комнату Асика на том же постоялом дворе.
– Асик, это то, о чем я думаю?
– спросил он, протянув тому перстень Анари.
Асинай всмотрелся в геральдический знак на нем.
– Да, - с вздохом ответил он.
– Это именно то, о чем ты думаешь.
– Как я сразу не додумался?
– заламывая руки, скривился Мерин.
– Ну почему мне
везет все время на что-то... эдакое?
– Это уж у богини Хорлит спрашивай, она судьбой повелевает, - развел руками
Асинай.
Меркол последовал его совету.
– Великая Хорлит, ну какая она прынцесса, елки-палки?! Она уже царица, только не
Колинеи и не Химмирии, а всей арнариннской братвы!
– воззвал он, возведя глаза к
потолку.
– Эта пигалица теперь... главная?
– удивлению Асика не было предела.
– Сам офигел, - признался Меркол.
– Что ж, тогда ты будешь советником царицы!
– хмыкнул Асик.
– Да уж не надо мне такого счастья!
– замахал руками Мерин.
– Я как-нибудь и так
перетопчусь...
– Ну, смотри.
***
Между тем последующие две недели чума все разгоралась. Прошло две недели, а
слегли уже две тысячи человек. Делать нечего, пришлось городской управе начать
сжигать трупы на площади. Люди заперлись в своих домах, ибо боялись подхватить
заразу и нанюхаться смрадного дыма от сжигания заразных трупов, витавшего в
самых маленьких проулках и щелях. Въезд в город был запрещен, поэтому жизнь,
некогда бившая ключом, теперь замерла напрочь.
Анари и, как ни странно, Нарат тоже велели своим пацанам не лезть ни в какие
переделки, пока не отступит мор. Вот только он никак не хотел отступать.
Сие обстоятельство, а именно непосредственное участие Нарата в жизни
арнариннской братвы, вызвало у Анари целый перечень вопросов к его нескромной
персоне. Как-то, сидя в зале, Ани поинтересовалась у эльфа, при каких
обстоятельствах он окунулся в преступную жизнь.
– Знаешь, по молодости как-то приключений хотелось, вот меня и затянуло, -
просто отвечал Нарат, обводя взглядом своих прекрасных антрацитовых глаз
просторное помещение зала. Он чувствовал сильную тэнровскую магию, с помощью