Месть компьютера
Шрифт:
В крейсере ящеры сняли с капитана Гугля броню и порылись в аптечке, достав медицинский зонд – небольшую коробочку, которая прикладывалась к телу больного, фиксировала его состояние, исследовала рану и советовала, что делать дальше.
Вспышка из молекулярного распылителя почти прожгла броню капитана в области груди, но все же металл выдержал, и только довольно большой осколок брони попал в левую сторону груди, в нескольких сантиметрах от сердца.
«СОСТОЯНИЕ РАНЕНОГО ТЯЖЕЛОЕ. НЕОБХОДИМО ИЗВЛЕЧЬ ОСКОЛОК И ПРОИЗВЕСТИ ОБРАБОТКУ РАНЫ. ПРИГОТОВЬТЕ
Ящеры перенесли капитана в соседний отсек, там находился операционный блок, и поместили его в середину специальной вытянутой капсулы, потом вставили зонд в гнездо главного Навигатора.
– Постойте! – прошептал капитан Гугль, когда зонд уже собирался делать ему местную анестезию. Космический мутант приоткрыл глаза и сфокусировал зрение на ближайшем из ящеров.
– Я на корабле? – спросил он еле слышно.
– Да, капитан.
– Кто посадил звездолет на крышу? Кто вернул его нам?
– Мальчишка, – прогудел Хрюк. – Ему удалось выбросить киборгов за борт. Он накренил корабль и включил продув.
– Отлично. Он молодец, я не жалею, что взял его, – прошептал Гугль, и губы его чуть дрогнули – вероятно, капитан пытался улыбнуться. – Позовите мальчишку сюда! Я хочу поговорить с ним.
– Сейчас, кэп.
Драгль скрылся в соседнем отсеке и, подхватив Сережу, принес и посадил его в кресло рядом с операционным блоком. Гугль едва заметно пошевелил рукой, прося мальчика приблизиться. Сережа, насколько позволяло кресло, наклонился к капитану.
– Как вы себя чувствуете?
– Скверно. Но это неважно. Это ты управлял кораблем? – Раненый говорил с трудом, раздвигая запекшиеся губы.
– Да.
– У тебя получалось?
– Не очень.
– Тогда тебе придется этому научиться. Я оставляю корабль на тебя, больше не на кого, ящеры слишком бестолковые, а морх почти всегда спит, – сказал Гугль и повысил голос, что, видимо, стоило ему большого усилия: – Слышите, ящеры? Пока я болен, он временно ваш капитан. Если я умру, он будет вашим капитаном всегда. Слушайтесь его! Слышишь, Сережа? Сделай все, чтобы спасти свою планету. Победи Черный компьютер и затерянный легион! И желаю тебе удачи, она тебе еще пригодится!
Капитан Гугль закрыл глаза. Прозрачная крышка операционного блока опустилась, и зонд стал готовить раненого к операции.
– Приветствую тебя, капитаненок! – уважительно прогудел Хрюк и перенес мальчика в соседний отсек за штурвал. – Если у вас будут какие-то вопросы по устройству корабля, мы вам растолкуем. А теперь пора стартовать!
И Сережа, неожиданно став новым капитаном крейсера, положил руку на штурвал. Он сомневался, что справится, но выбора у него не было. Отказаться сейчас от борьбы – даже в самом безнадежном положении – значило проиграть. А ставка – существование Земли.
Никогда еще планета так не зависела от мальчика одиннадцати лет в инвалидном кресле,
Глава VIII
МОРХ
А теперь вернемся на несколько часов назад и узнаем, как дела у морха. Когда космический корабль с капитаном Гуглем, Сережей и ящерами отделился от балкона и стал невидимым, морх зевнул и поудобнее устроился в кресле, набросив себе на ноги плед точно так же, как это делал мальчик. Призрак опять зевнул, но напомнил себе, что не должен спать, и снова погрузился в дремоту, тихонько похрапывая. Морх заснул, и ему приснился очень хороший сон: он спит и во сне ему снится, что он спит, и так до бесконечности.
Из этого сладкого сна призрака извлек часа через полтора звон ключей за дверью и голос: «Сережа, я уже пришла! Ау!» Морх услышал во сне ее голос, и ему приснилось, что он проснулся в самом крайнем своем сне, и в конце концов, проснувшись по длине всей цепочки, он проснулся и по-настоящему. Проснувшись, морх обнаружил, что забыл удержать форму мальчика и теперь в кресле сидит невесть что, какая-то кукла из зеленого тумана. Призрак спохватился и успел превратиться в Сережу прежде, чем мама вошла в комнату.
Морх даже схватил перекушенный Хрюком учебник и, перевернув его наоборот, сделал вид, что усердно читает.
– Два икса плюс два икса, плюс еще два икса и минус игрек равняется чему-то там, – забормотал он.
Мать вошла и увидела сына напротив распахнутого балкона спокойно читающего учебник. Шторы раздувались парусом, и комната была совершенно выстужена.
– Ты простудишься, зачем ты открыл балкон? – перепугалась она и бросилась закрывать двери.
Все-таки на дворе было уже шестое декабря, и погода стояла вполне зимняя.
– Плюс еще два икса и еще плюс два икса, – упорно продолжал бормотать морх, пытаясь при этом не поднимать голову, потому что, разговаривая, он все время забывал двигать губами, и получалось, что он произносит слова, как чревовещатель, с закрытым ртом.
– Так зачем же ты открыл балкон? – снова спросила мама, поворачиваясь к нему.
– Как зачем? Хм… элементарно, – сказал морх басом диктора с телевидения, а потом, спохватившись, добавил уже голосом мальчика: – И еще плюс два икса.
– Ты же мог простудиться! Никогда так больше не делай. Можешь меня поздравить: техосмотр прошел более или менее нормально. У меня там не все было в порядке с коробкой передач, но инспектор был таким милым, что махнул на это рукой.
Так как никакого вопроса ему не задавалось, морх решил промолчать, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего и не сесть в лужу.
– Обычно ты такой разговорчивый! – удивилась мама. – У тебя нет температуры?
– Не больше чем обычно, градусов эдак сорок или сорок пять, но во всяком случае не больше, чем на солнце, – успокоил ее призрак, понятия не имевший, какая у людей должна быть температура.