Месть Орла
Шрифт:
Выражение лица Фелиции помрачнело. Трибун Сорекс встретил конвой сразу после полудня в сопровождении нескольких центурий легионеров, направлявшихся на север под командованием центуриона с суровым лицом, густой черной бородой и длинным шрамом, который делил его лицо пополам и доходил до челюсти.
– Когда вы уйдете, центурион Гинакс, я сопровожу золото обратно в крепость. Удачи в поисках Орла!
Гинакс отдал честь Фелиции с заинтересованным взглядом, а Сорекс ленивым взмахом руки отправил своих людей на север, а затем постановил лошадь рядом с лошадью старосты лагеря и
– Ну что, дамы, как ваши дела? Клянусь, вы обе выглядите более радостными, чем вчера,!
Анния, тяжело сгорбившись на своем месте на скамейке фургона в позе, призванной защитить ее от дорожных выбоин, посмотрела на него недоверчивым взглядом, а Фелиция, разделяя свое беспокойство из-за его неискренности, осторожно ответила:
– А вы, трибун, выглядите так, будто вам все на свете безразлично. Как вам удается сохранять такую невозмутимость в таких тяжелых обстоятельствах?
Сорекс улыбнулся ей в ответ, позволив своему пристальному взгляду задержаться на ее теле дольше, чем это позволяла вежливость.
– Невозмутимость, домина? Это достаточно просто. Мое золото вот-вот перекочует за каменные стены крепости легиона, где его снесут в святилище штандартов и поставят под круглосуточную охрану…
– Ваше золото?
Он сделал вид, что не услышал ворчливого вопроса Аннии.
– Кроме этого, мне предстоит несколько центурий отправить на север, чтобы получить свежую информацию о местонахождении пропавшего Орла моего легиона...
Ответ Аннии прозвучал громче, чем раньше, и она неловко наклонилась вперед с вопросительным взглядом.
– Вчера вы отправили наших людей на север на поиски вашего Орла, получив «безошибочные сведения» о его местонахождении, как я слышала. И, какие новости у вас сейчас?
Явно ошеломленный тем, что его допрашивает простая помощница доктора, он на мгновение нахмурился, прежде чем решил удостоить вопрос ответом.
– Так получилось, домина, у нас есть информация, что наш утерянный Орел никогда не был в крепости вениконов на крайнем севере, а был отправлен на юг, к бригантам . Если хотите, это своего рода двойной блеф: спрятать вещь там, где мы меньше всего ее будем искать. Конечно, информация может оказаться ложной, но я бы не выполнил свой долг, если бы не придал значения этому сообщению, не так ли?
Фелиция кивнула, предупреждающе постукивая пальцем ноги по щиколотке ассистентки.
– Совершенно верно, трибун. Я уверена, что вы не оставите камня на камне в поисках такого значимого символа гордости вашего легиона.
Сорекс склонил голову в знак признания ее слов, и на его лицо вернулась хищная улыбка.
– Значимого! Именно такой термин я бы использовал сам! Вы действительно настоящая дама, доктор, одновременно эрудированная и обладающая внешностью, которая посрамила бы Афродиту, если бы такое сравнение было возможно. Я с нетерпением жду встречи с вами!
И
– Лучше всего его остерегаться, как я бы сказала. Я управляла борделем достаточно долго, поэтому видела тысячи мужчин, ищущих секса, но лишь немногие выглядели так, как это делают другие. Он свое не упустит, этот жестокий ублюдок, и если ты не заставишь его оставить себя в покое, он залезет в тебя по яйца, прежде чем ты это заметишь, и у тебя не будет особого выбора в этом вопросе, я думаю.
Фелиция с беспокойством смотрела на удаляющегося трибуна.
– Да, я видела такие взгляды и раньше. Такие взгляды мой первый муж бросал на женщин, которые, по его мнению, находились здесь исключительно с целью потрахаться. Так ты считаешь, мне, следует отказаться от работы, чтобы избежать внимания трибуна, пока наши люди не вернутся с севера.
– Я думаю, этим не решишь вопрос.. Это все равно, что пойти в публичный дом, не выпив предварительно несколько кружек пива.
Избавившись от обычного труда по созданию походного лагеря с возведением из дерна стен, тунгрийцы были ошеломлены возможностью без дела сидеть вокруг своих палаток и болтать, ожидая, пока их обед приготовят люди, достаточно опытные в использовании больших железных котлов, которые каждая центурия таскала с собой в повозках с мулами, перевозивших их палатки.
Шанга криво ухмыльнулся оратору, солдату из соседней палаточной группы по имени Орта, который, как было известно, воображал себя знатоком, но сейчас не находил в себе смелости согласиться со своим оппонентом и настаивал на своем.
– Судя по тому, что я слышал, ты скорее всего сначала зальешь себе в глотку побольше пива, а затем преподнесешь избраннице вечера костлявый кусок го мяса, который никому уже не нужен!
Его товарищи тихо хохотали, привыкшие к его язвительной манере и хорошо натренированные в том, чтобы дать ему почувствовать вкус его собственных заблуждений, если он будет легкомысленно настаивать на своем, но Орта, похоже, был менее способен участвовать в резких спорах, где постоянная борьбы за лидерство в группе была неотъемлемой частью жизни в когорте.
– Да пошел ты, Шанга, я любую женщину могу заставить визжать от восторга!
.
Мужчины вокруг него в смятении покачали головами, многие из них заметно вздрогнули. Они поняли, что игра пошла не так. Шанга снова ухмыльнулся ему, его глаза расчетливо заморгали, пока он обдумывал ответ.
– Честно говоря, я слышал это от одной женщины. - Головы снова поднялись, а люди вокруг пары спорщиков ждали продолжения, зная, что яхвительный солдат, молча, что-то обдумывает, а Орта согласно кивнул, принимая этот, как он подумал, комплимент. - Некоторые шлюхи, которые у нас с тобой были, рассказывали мне, как они были счастливы получить твои деньги в обмен на не что иное, как поцелуй в щечку и несколько ободряющих слов. Одна из них, даже, визжали от возможности получить часик отдыха!