Месть Ронана
Шрифт:
Через полмили они что-то такое нашли. Там оказалась небольшая, густо усеянная валунами долина. По дну ее на север бежала узенькая речушка, вдоль которой как попало росли чахлые хвойные деревья. Некоторые деревья были мертвы, и Ронан притащил стволы трех самых мелких к шести крупным валунам, расположенным в форме подковы. Отрубив ножом боковые ветки, он затем с помощью остальных водрузил стволы на валуны и перекрыл провал между ними, как это строители плотов делают. Дальше Тусона с Гебралью натянули там в качестве крыши три плащ-палатки, закрепляя их небольшими булыжниками. Ронан, Тарл и Марвуд прикатили туда еще несколько валунов, стараясь заполнить пространство между шестью первоначальными валунами и оставив лишь одну дырку
К тому времени, как они закончили, разыгрался нешуточный буран и видимость упала до двух-трех метров. Тогда они по одному заползли в берлогу, и Ронан занавесил дверной проход своим платом, перекрывая доступ холоду. Затем они прижались друг к другу, чтобы согреться, дыша на свои обветренные, замерзшие руки и ведя бессвязный разговор. Строя свое убежище, все думали, что страшно там околеют и не смогут заснуть, но уже минут через десять внутренняя температура стала довольно комфортной. Путники до смерти устали и очень скоро уже начали клевать носом. Ронан предложил, чтобы его назначили часовым, но Тусона быстро его убедила, что в такую погоду никто даже ленката из дома не выгонит, и он постепенно позволил сну себя одолеть. Последним, что он, засыпая, услышал, были обращенные к ослу слова Тарла о том, что если он хоть раз в этом чудном убежище пернет, то остаток ночи снаружи проведет. Затем глаза Ронана сами собой закрылись, и он уже ничего не сознавал.
Когда Ронан проснулся, дневной свет просачивался в убежище по краям висящего взамен двери плаща.
Внутри по-прежнему было тепло, однако все его мышцы немного ныли от сна в сидячем положении на твердой земле. Прислонившаяся к нему Тусона все еще спала. Рядом, свернувшись калачиком и положив голову на ослиный бок, дремала Гебраль. А вот никаких признаков Тарла и Марвуда не наблюдалось. Затем Ронан услышал доносящийся снаружи смех. Тогда он подался вперед, чтобы сдернуть плащ с дверного прохода. Тусона рядом с ним тут же зашевелилась, открыла глаза и стала потягиваться. Дневной свет хлынул внутрь, и они выглянули в мир, который оказался почти на полметра засыпан снегом.
С открытым дверным проходом смех стал громче, но Ронан по-прежнему той парочки не видел. Однако непосредственно перед убежищем снег был рыхлым и неровным, и в нем были пропаханы две длинные, широкие борозды, в которых местами проглядывала голая земля. Борозды эти сперва показались Ронану смутно знакомыми, а затем в голове у него что-то щелкнуло, и детское воспоминание встало на место. Примерно такие борозды обычно получались, когда кто-нибудь снежный ком по земле катил.
– Просто не верится! – пробормотал Ронан. Затем он освободился от одеяла, выполз наружу и встал гам, озираясь.
Всюду, куда ни посмотри, лежал снег, покрывая землю пленным белым одеялом, хотя с неба он уже не падал. Единственное исключение составляла тонкая темная линия речушки, что по-прежнему струилась по дну долины. Чуть выше по склону Тарл с Марвудом возились в снегу. Налагая завершающие штрихи на пару больших снеговиков, они по-детски смеялись и хихикали.
Ронан все еще недоверчиво качал годовой, когда позади него в дверном проходе появилась Тусона.
– Ты только на эту парочку посмотри! – сказал он ей, когда она встала рядом и набросила ему на плечи одеяло.
– Боги мои! – рассмеялась Тусона. – Видел бы совет «Оркоубойной» знаменитую компанию страшных убийц, которая на него ополчилась. Эти старперы ночью бы спать не смогли. От смеха.
Они стали пробираться сквозь снег вверх по холму и вскоре поняли, что только одну из двух снежных фигур можно было назвать снеговиком. Другая совершенно определенно была
– Эй, Марвуд! – крикнула Тусона. – Это ты кого-то из своих знакомых изобразил?
Марвуд виновато на них покосился.
– Ах, извините, – пробормотал он, явно стыдясь впечатляющего бюста снежной бабы. – Я немного увлекся.
Ронан с Тусоной добрались до снеговика, которого все еще мастерил Тарл, и, не веря своим глазам, застыли на месте.
– Тарл, паршивец, а это еще что такое? – возмутилась Тусона.
– Снеговик.
– Я вижу, что снеговик. Он явно мужского пола. Но разве нужно было его таким возбужденным лепить?
– Это у него от холода.
– А что там за два комка под этой штуковиной? – спросила Тусона.
– Снежки. Случайно туда залетели.
Тусона ухмыльнулась и быстро слепила еще один снежок, который она затем швырнула точнехонько в Тарла. Снежок разбился о его подбородок, осыпая Тарла пушистыми фрагментами. Когда он беззлобно выругался, все остальные дружно расхохотались. Тогда Тарл тоже нагнулся и прихватил хорошую пригоршню снега, после чего на склоне едва не разразилась настоящая снежная баталия. Но тут Ронан внезапно схватил Тусону за руку.
– Погодите! – воскликнул он. Последовала внезапная тишина, когда все остальные недоуменно на него уставились, а он стал внимательно смотреть в небо. Мощная гряда темных облаков снова накатывала с северо-запада. Буквально на глазах стало темнеть, и вскоре крупные снежинки лениво поплыли вниз, тяжело оседая на землю подобно разжиревшим купцам, опускающимся на любимый диван после сытного обеда из десяти блюд.
– Нам лучше двигаться дальше, – заключил Ронан. – Если снегопад будет продолжаться, надо бы нам подходящее убежище себе найти. Иначе мы тут просто до смерти околеем.
Хотя и несколько удрученные, все с этим согласились и мрачно зашагали обратно к убежищу. А оттуда, дико зевая и моргая заспанными глазами, как раз вылезли Котик с Гебралью. Они тут же начали сворачивать лагерь, сметая снег с крыши убежища, чтобы снять плащ-палатки. Не прошло и десяти минут, как они уже упаковались и были готовы пуститься в дорогу.
Хотя снег теперь валил густой и тяжелый, казалось теплее, чем днем раньше, ибо ветер совершенно улегся. Ронан шел впереди. Сперва он проложил дорогу по склону холма, а затем направился на восток по пересеченной сельской местности. Ему не было слышно ни звука, кроме нежного хруста снега под ногами, да еще его собственного дыхания, усиленного капюшоном плаща, который он поглубже натянул себе на голову.
Через пару часов Ронан понял, что пересеченная местность превратилась в гладкую равнину. Видел он теперь не дальше, чем на несколько метров в любом направлении, ибо снегопад стал густым до невозможности и прекращаться явно не собирался. Однако земля была монотонно-ровной, и там даже мелких канавок не попадалось. Вместо того чтобы сверху наступать на снежный покров, Ронан теперь сквозь него прорывался, а остальные растянулись в цепочку позади него, пользуясь преимуществом той тропы, что пропахивали его здоровенные ножищи. Первым шел осел, на спину которому, уберегая его от холода, друзья набросили одеяло. За ним следовал Марвуд, а дальше Тарл, Гебраль и Тусона. Уже больше часа все молчали как рыбы, сберегая дыхание для ходьбы. Каждый из них уже уяснил, что это вовсе не тот приятный, живописный снегопад, какой обычно бывает мягкой зимой в Галиадоре или Галкифере. Не был он похож и на обильные снежные осадки на одном из горнолыжных курортов неподалеку от Высокого Мануаля или Гоблинвиля, где всякий раз, как замерзнешь, ты мог заглянуть в отель и принять горячую ванну, после чего откушать вкуснейший обед и самую малость налимониться. Здесь был дикий север, где зимой снег тяжелый, климат морозный, а никаких отелей просто не существует. Им нужно было самим заботиться о себе, в темпе искать убежище – или ложиться и протягивать ноги.