Месть Шарпа
Шрифт:
— Я не могу вам запретить встретиться с лордом Россендейлом. — поджала губы Джейн, — Но должна предупредить: он очень занятой человек.
Д’Алембор промолчал, чтобы не выдать накатившего раздражения.
Джейн посмотрела на часы:
— Мы все, капитан, делаем, что в наших силах, чтобы помочь моему мужу. По правде говоря, лучше всего у него получается выпутываться самому. — она криво улыбнулась, — Разве нет?
— Ну… да, мадам.
— Вот и славно. Как вам нравится мой новый дом, капитан?
— Ваш?
— Да. Майор хотел усадьбу
Любопытно, какие могут быть в Лондоне интересы у ненавидящего Лондон Шарпа, скептически подумал капитан.
— И я купила этот особняк. — продолжала Джейн, — Как, по-вашему, майору он придётся по вкусу?
Высказывать своё мнение д’Алембор остерёгся:
— Просторный…
— Для меня одной он был бы слишком велик, — словно спохватилась Джейн, — поэтому я приютила вдову. У леди Спиндакр слабое здоровье, и она редко покидает постель. Обязательно навестите нас, капитан, в любой из вечеров около восьми. К этому часу мы обычно спускаемся вниз. Если фонарь у крыльца не горит, значит, нас нет дома. Если горит, тогда добро пожаловать! Только учтите, в Лондоне не любят солдатских баек!
Сглаживая грубость последних слов, Джейн очаровательно улыбнулась.
— Едва ли я стал бы испытывать ваше терпение «солдатскими байками»…
— Здесь никому нет дела до отгремевшей войны. Моему мужу неплохо бы приехать сюда. Ему повезло завязать полезные знакомства в верхах. Как бы он поддерживал их из провинции?
— Связи? Вы имеете в виду принца? — уточнил д’Алембор, втайне надеясь выведать какие-нибудь подробности беседы Джейн с Россендейлом.
— Принц или нет, кто потащится на край света слушать солдатские байки? — Джейн опять посмотрела на часы и протянула руку, намекая, что аудиенция окончена, — Спасибо, что зашли, капитан.
— Всегда к вашим услугам, мадам. — пробормотал д’Алембор, целуя руку.
Выйдя на крыльцо, капитан прислонился к перилам и потряс головой. Что-то неладно было с Джейн, но что? Радовала лишь невозможность связаться с Шарпом. Что капитан ему отписал бы? Д’Алембор тяжело вздохнул и пошёл прочь.
Седельный пистолет был заряжен тремя пулями. Первая ударила в плечо левой руки, повредив сустав. Вторая разорвала кожу на черепе, попутно лишив Шарпа верхней части левого уха. Эта-то пуля и погрузила Шарпа в небытие, хотя рана, ужасно выглядя, была пустяковой. Третий свинцовый шарик пробил правую ногу над коленом, задев кость и артерию. На пол кухни быстро набегала лужица крови.
Выстрелив, Люсиль Кастино отбросила бесполезный пистолет и с вызовом крикнула поднимающемуся из-за порога кухни Фредериксону:
— А теперь убивайте меня!
В этот миг она казалась себе самой Жанной д’Арк, не меньше.
— У нас и оружия-то нет. — зло выдавил по-французски Фредериксон, — Воды и тряпок! Быстрее!
Сняв ремень с застёжкой — змеиной головкой, капитан торопливо стянул кровоточащее
— Быстрей, женщина! Помогите же мне!
— С чего мне помогать убийцам моего брата?
Фредериксон замер:
— Ваш брат — Анри Лассан?
— А то вы не знаете!
— Он, что, мёртв?
— Да, мёртв! Мёртв! Убирайтесь! — она указала на дверь.
— Мадам, я никогда не был здесь до сего дня. — Фредериксон подозвал мальчишку-сторожа, набравшегося храбрости подойти ближе к кухне, и повернулся к Люсиль, — Даю вам честное слово, мадам, что ни я, ни мои товарищи не имеем никакого отношения к убийству вашего брата. Наоборот, по определённым причинам, его смерть — огромное несчастье для нас. Пожалуйста, мадам, воды и перевязок. И доктора. Только скорее.
Фредериксон высунулся из дверного проёма и заорал:
— Сержант Харпер! Сюда!
— Господь милосердный! — Люсиль перекрестилась, глядя на чёрное пятно натёкшей крови.
Её уверенность в том, кто виноват в гибели матери и брата, поколебалась. Тогда, будучи женщиной практичной, она отложила обвинения на потом, начала рвать на полосы холстину и послала мальчишку за лекарем.
Шарп, бледный, с едва прощупывающимся пульсом, лежал без движения.
Лорд Джон Россендейл всегда считал себя счастливчиком: родовитый, умный и красивый. Единственное, чего ему не хватало — это военных лавров. Он много раз просил патрона, принца Уэльского, отпустить его в армию Веллингтона, но принц, правивший Англией вместо свихнувшегося отца — короля, мягко отказывал. «Джонни развлекает меня» — кротко объяснял Его Высочество посторонним и компенсировал своё упрямство чинами. Юный кавалерист в свои годы был полковником и, надо сказать, форма ему дивно шла.
К чести лорда Россендейла, он никогда не задирал нос, охотно помогая боевым офицерам. Получив послание от миссис Шарп, он покрутил изящную табакерку в руках и отослал назад с запиской, в которой приглашал миссис Шарп заехать к нему в любое удобное для неё время. Шарпа он помнил очень хорошо, помнил и искренне восхищался. Миссис Шарп, при некотором усилии, смутно всплывала в памяти лорда, как блеклое создание с белокурой гривкой. Блеклых созданий с белокурыми гривками Джон Россендейл повидал на своём веку немало, а потому не мог бы с уверенностью сказать, что вспомнил именно миссис Шарп, а не кого-то другого. От её визита он не ждал ничего, кроме скуки, но ради её мужа готов был мужественно перетерпеть час или два нудных мольб и заламываний рук.
Отчаянность положения миссис Шарп явствовала из того, что уже утром следующего после возвращения табакерки дня настырная дама приехала к лорду Россендейлу домой. Он играл ночь напролёт, крупно проигрался, а, так как денег отдать карточный долг у него не было, то он напился. Приезд миссис Шарп поднял его с постели, и просительнице пришлось дожидаться битых два часа, пока лорд приведёт себя в мало-мальски приличное состояние. Хмуро бурча извинения, лорд Россендейл вошёл в гостиную и обомлел.