Месть троллей
Шрифт:
— Прекрасный план, поистине гениально, — засмеялся Натиоле.
— В принципе это уже безразлично. Мы все равно что мертвы, Нати, никаким словами мы не сделаем хуже.
— Ты всегда можешь подбодрить, — заявил Натиоле наигранно бодро, отчего Стен тоже засмеялся.
Но затем прозвучал голос, от которого оба содрогнулись.
— Стен! — крикнула Висиния сал Сарес, заложница при дворе Цорпада и сестра Львицы из Дезы.
Ее голос был громким и выдавал, в каком отчаянии пребывала молодая женщина. Словно оглушенный, Стен посмотрел на Натиоле, затем крикнул:
— Висиния?
— Стен,
— Висиния! Висиния! — прокричал юный влахак так, словно потерял голову, но только холодный смех Цорпада ответил ему.
— Я вырву твое черное сердце, собака! — заревел Стен и схватился за меч, но Натиоле удержал его за руку, когда тот захотел выйти.
— Ее жизнь в твоих руках, Стен сал Дабран! Сдавайтесь, сложите оружие, и я пощажу ее! Если будете бороться, я убью всех влахаков в моем замке, сам заколю их мечом!
Стен глянул на Натиоле, который все еще крепко держал его, но друг покачал головой.
— Сейчас нет никакого смысла выходить, Стен.
— Мы должны что-то сделать! Он убьет ее! — с мольбой ответил юный воин.
— Что ты хочешь сделать? Пробить себе дорогу к ней?
— Мы все равно не сможем победить в этом бою. Существует лишь один способ спасти ее жизнь!
— Ты хочешь пожертвовать собой? — спросил Натиоле. — Только…
— Я хочу разорвать глотку Цорпада и посмотреть, как он захлебнется в собственной крови! — жарко ответил Стен, затем тише сказал: — Этого я больше не переживу.
— Он убьет их так или иначе! — вмешался Костин. — Вы знаете его, если будет война…
— Я не могу это позволить, — печально ответил Стен. — Я не могу и не хочу быть виновным в их смерти.
Натиоле понимающе кивнул и положил Стену руку на плечо:
— Тогда увидимся снова на темных путях, брат.
Стен тоже положил руку ему на плечо и немного сжал, затем посмотрел на Костина.
— Мне жаль.
Маленький влахак упрямо качнул головой:
— Ваш план все равно был обречен на провал. Я просто слишком вежлив, чтобы сказать это вслух. Лино мертва, Аурела тоже, и я скоро присоединюсь к ним. Я горд, что умираю рядом с такими товарищами.
В последний раз кивнув друзьям, Стен сжал зубы, переступил через разломанный стул и открыл дверь. После светлого помещения храма он смог разглядеть лишь какие-то силуэты в мрачном дворе. Он ждал, что его сразу пронзят стрелы и копья, но ничего такого не произошло, и его глаза постепенно привыкли к сумраку.
Почти две дюжины солдат стояли полукругом перед входом в капеллу и еще больше на крепостной стене. «Костин был прав, прорваться было бы невозможно», — устало подумал Стен. Перед собой, на расстоянии всего двадцати шагов, он увидел Цорпада. За ним стояла группа мужчин и женщин, в которых Стен узнал влахакских заложников. Но его взгляд был прикован к фигуре у ног Цорпада. Длинные рыжие волосы влахаки слабо мерцали в свете факелов.
«Висиния, — пронеслось у Стена в мыслях, — сердце мое».
— Сложите оружие, — потребовал Цорпад угрожающе тихо, и Стен оторвал взгляд от женщины, которую любил, переключившись на ненавистного марчега.
С пренебрежением он бросил меч перед
— Ты победил, Цорпад Диммину, — спокойно констатировал влахак. — Теперь ты можешь убить меня, как обещал!
— Ты переоцениваешь свое значение, — бросил язвительно масрид. — Для меня ты не больше чем безземельный бродяга из Дабрана. Жалкий бастард такого же жалкого предателя. Ты недостоин того, чтобы я убивал тебя сам.
Взглянув на солдат, марчег приказал:
— Уничтожьте их!
— Нет! — крикнула Висиния, приподнявшись, и Стен неожиданно почувствовал неестественное спокойствие… Он посмотрел ей прямо в глаза.
«Моя жизнь за твою, сердце мое».
Полдюжины солдат быстро двигались к трем обезоруженным мятежникам, подняв мечи, но Стен игнорировал своих убийц и смотрел лишь на Висинию, которая плакала, обхватив себя руками. Тихая улыбка скользнула по губам Стена, юноша подумал обо всех тех мгновениях, когда он украдкой смотрел на влахаку и восхищался ею. «А теперь я должен попрощаться с тобой, Висиния, Я люблю тебя. Не забывай меня».
Ее взгляд, исполненный такой печали и боли, ранил его сердце, и мгновения казались бесконечными. Вот солдаты на расстоянии пятнадцати шагов, теперь уже десяти, сейчас они подойдут и убьют его и его товарищей по оружию.
Когда им оставалось преодолеть шесть или семь шагов, внезапно мощные ворота крепости разлетелись с оглушительным грохотом и во двор ворвался… Пард, а за ним и остальные тролли. Все головы обернулись к чудовищам, которые, казалось, возникли из какого-то кошмара, из мрачной легенды в жажде крови и смерти.
На мощном, мускулистом теле Парда маслянисто блистали отблески факелов. Он схватил за руку одного из солдат, которому не удалось убежать, без особых усилий оторвал и бросил окровавленную руку в другого воина. В глазах тролля плескалась мрачная жажда убийства, а оскаленные клыки обещали ужасную смерть любому. Некоторые воины замерли от ужаса, другие быстро отступили, а один сжался в углу, начал плакать и просить о пощаде. Но огромные создания не обращали внимания на крики, они нападали на воинов Цорпада в дикой ярости, и те не могли противостоять им.
В отличие от воинов Цорпада, Стен не медлил ни мгновения, он быстро перекатился вперед и схватил свой меч. Еще поднимаясь на ноги, он уже перерезал горло ближайшего солдата из тех, что шли на них.
Пард снова взревел, и солдаты запаниковали, пытаясь скрыться от первозданной ярости и силы бушующих монстров, которые сметали любые преграды. Стен неистово рубил направо и налево, чтобы выиграть время для своих товарищей, чтобы и те успели вооружиться. «Никогда не думал, что буду настолько рад увидеть Парда в полном неистовстве!» — позлорадствовал он, уворачиваясь от удара масрида и быстро парируя нацеленный на него клинок. Неожиданно рядом с ним оказался Натиоле, старый товарищ по бесчисленному множеству битв, вместе с которым они не раз нагоняли страх на масридов. Никто из них не наблюдал за другом, но при этом они все время были рядом, прикрывая и помогая друг другу и тесня врагов бешено мелькающими мечами.