Месть
Шрифт:
— Вообще-то, Тейт не хотела этого делать. Она узнала, что я девственник. И решила оказать мне услугу. Поцелуй лишь помог мне раскрыть ее карты. Это подействовало. Она бы ни за что не сделала Вам больно, — объяснил Сандерс.
«О, слава Богу, слава Богу, слава богу. Даже моим силам есть предел».
— Почему-то, — начал Джеймсон. — Я очень в этом сомневаюсь.
— Вне зависимости от того, верите Вы или нет, это правда. Она сама так сказала. Когда Вы собираетесь за ней поехать? — спросил Сандерс, снова наливая в стакан
Джеймсон подошел к нему.
— Я за ней не поеду. Ты слышал, что мы друг другу сказали? Сандерс, ей все это не нужно. Не нужен я. Извини. Я сделал все, что мог, — сказал он.
Сандерс покачал головой.
— Нет. Тейт Вас боится. Видите, чего Вы добились? Один ужасный поступок, и она больше Вам не доверяет, — проговорил он.
Джеймсон начал было спорить, но Сандерс поднял руку и продолжил:
— Ее бегство — это неправильно. Это несправедливо. Она дала обещание, которое не сдержала. Я этого не оправдываю. Но Вы же знаете, что она хочет быть здесь. С Вами.
— Сандерс, Тейт сказала, что все это ложь. Таков был ее план с самого Парижа. Не думаю, что она вообще когда-нибудь меня прощала или меняла свое мнение. Она сказала, что любит меня, — голос Джеймсона упал до шепота. — И это оказалось ложью. Все это ложь. Она меня поимела. Наконец-то что-то выиграла.
— Нет. Это не было ложью. И Вы это знаете.
— Нет, не знаю. Я больше не хочу об этом говорить, мне и без того дерьмово. Из-за всей этой истории с Пет меня достают адвокаты, я оставляю без внимания своих клиентов и чувствую себя дерьмово. Просто пи*дец как дерьмово. Я, естественно, рад, что ты все выходные утешал ее и подбадривал, в то время как я вынужден был торчать в этом проклятом доме и упиваться ненавистью к себе, — огрызнулся Джеймсон.
Он не врал. Три долгих дня Джеймсон боролся с паранойей и паникой, гадая, неужели потерял ее навсегда? Неужели Сандерс тоже его бросил? На третий день он отчасти смирился с ее уходом. Насильно мил не будешь. Ее он не мог заставить ответить на его чувства. Но Сандерс. Сандерс был его семьей. Он не мог просто взять и уйти.
— Хорошо. Иногда мне кажется, что Вам не помешала бы такая встряска. Жаль, что это не помогло, — сказал Сандерс и протянул Джеймсону стакан с «Джеком Дэниелсом».
— О чем, черт возьми, ты говоришь? — рявкнул Джеймсон.
— Похоже, Вы от нее отказались. А Джеймсон, которого я знаю, никогда не отказывается от того, чего действительно хочет, — подчеркнул Сандерс.
— Может, я этого больше не хочу.
— Ну и кто теперь лжец?
Джеймсон одним глотком осушил стакан с виски.
— Сандерс, я ей не нужен! Вбей это уже себе в башку. Ей хочется притворяться, что у нее хорошая, нормальная жизнь с ее чертовым бейсболистом. Не в моих силах это
— Я хочу, чтобы Вы ее вернули.
Джеймсон треснул ладонью по кухонной стойке.
— Я не могу этого сделать! Ты ведешь себя так, будто я Господь Бог, будто мне достаточно щелкнуть пальцами, и она вернется! Поверь мне, Сандерс, это не так. Сколько еще нам ходить по кругу?! Сколько мне еще ее преследовать?! — спросил Джеймсон.
— Столько, сколько потребуется.
— Потребуется для чего?
— Для того, чтобы она поняла, где ее место.
На этот раз Джеймсон сам плеснул себе в стакан.
— Сандерс, — выдохнул он, проглотив виски. — Знаю, в это трудно поверить, но иногда я тоже кое-что чувствую. Тейт сказала, что любит меня. Я ей поверил. Я долгое время в это верил. И делал вид, что мне все равно. Но теперь, когда она отказалась от своих слов, я обнаружил, что мне совсем не все равно. И это больно.
— Видите, к чему привело Ваше притворство? Само по себе. Может, если бы Вы хотя бы иногда не притворялись, а были честным, мы бы реже попадали в такие затруднительные ситуации, — огрызнулся Сандерс.
Джеймсон вскинул брови.
— С Тейтум ты тоже так разговариваешь, когда пытаешься ее утешить? — спросил он.
— Нет. Она предпочитает обнимашки.
— Может, мне тоже хотелось бы обнимашек.
— Простите, сэр, но этого не произойдет.
Джеймсон рассмеялся и сделал еще один глоток.
— Мне ее не хватает, Сандерс. Прошло три дня, а мне ее уже не хватает. Все и впрямь было ложью? Говори правду, — тихо произнес Джеймсон.
— Только ее последние слова; они были ложью. Больше ничего.
Джеймсон уронил голову на кухонную стойку.
— Чертова сука, — прошептал он.
— Простите, что?
— Не важно, Сандерс. Ложь или правда. Я ей не нужен. Не нужен настолько, что она была готова солгать и сбежать. Я никому не собираюсь навязывать свое присутствие. Я выше этого, мы выше этого, — он жестом указал между собой и Сандерсом.
Сандерс кивнул и снова налил в стакан виски. Но на этот раз он не отдал его Джеймсону. А выпил его сам.
— Еще один вопрос, сэр, — еле слышно произнес Сандерс.
— Что?
— Почему Вы считаете, что не способны любить?
Джеймсон от неожиданности моргнул.
— Прости, что? — переспросил он.
— Вы притворялись, что Вам нет дела до ее любви. Притворялись, что не чувствуете к ней того же. Почему Вы не можете просто позволить себе ее любить? — не унимался Сандерс.
— С каких это пор ты, бл*дь, заделался семейным психологом? — рявкнул Джеймсон.
Сандерс пожал плечами.
— Не уверен, что вообще знаю, что такое любовь, но я точно знаю, что для вас двоих она очень важна. И я вижу, что Вы себе этого не позволяете. Не понимаю. Меня Вы любите, да? — спросил Сандерс.