Месть
Шрифт:
– Ты, Вадим, плетешь что-то, - перебил он Гурея. - Подумай. Ты, наверное, глотнул тогда лишнего. Я такого совета не помню, не слышал. И семнадцатого, выходит, на Летней не был. Подумай...
– Я сказал правду, - прибавил Гурей и вышел.
С появлением в кабинете Березовского Чиж приободрился: "Никита мой друг. Финку сам выпросил. Не сознается".
Чиж в замешательстве выкрикнул:
– Пусть сознается, как зарезал Балагура! Пусть сознается, если финку купил! Она не для того, чтобы хлеб резать!
– Продал, не выкручивайся, - спокойно сказал Никита, подписывая протокол.
Шаринейна долго не осмеливалась сесть. Наконец отодвинула стул подальше и уселась боком к квартиранту. На вопросы отвечала тихо и все время поглядывала на согнутую фигуру Петра. Она узнала иссеченную доску с белой тенью человека.
– Слышала, как по вечерам ударял об нее нож.
– Брешешь!
– Я и пиджак носила в химчистку.
– Брехня!
Следователю пришлось утихомиривать Чижа.
Чтобы Шаринейна рассказала про отнятые деньги и приставленную ко рту финку, Кушнирчук пришлось задать много дополнительных вопросов.
Майор Карпович вызвал Наталью Филипповну к себе.
– Вот куда спешил наш Чижик.
И включил магнитофон.
Из Ленинграда сообщали, что какой-то Недобоков, отбывший наказание за ограбление кассы, готовясь совершить нападение на инкассатора, раздобыл патроны и ждал соучастника (имя его и место проживания пока установить не удалось), который должен привезти оружие.
– Наш Чиж! - сказала Кушнирчук.
– Ой, - подтвердил капитан Крыило.
– Вы так быстро связались с Ленинградом. Я не могла и надеяться на это...
– Мы сообщили ленинградцам о задержании Чижа. Они благодарили, ведь с ног сбились, разыскивая соучастника Недобокова. Даже не сразу поверили, что он в Синевце гнездился.
Вошел эксперт.
– Вот наши выводы:
Наталья Филипповна поблагодарила эксперта.
– Вы куда-то спешите? - спросил Карпович.
– Хочу провести следственный эксперимент.
Во дворе восьмого дома по Летней улице остановилась оперативная машина. Не успели вывести из нее Чижа, а жители дома уже появились на балконах, глазели в окна. Тетка Феня выбежала во двор, прислонилась к холодной водосточной трубе: оттуда все было видно. Ирина остановилась рядом, прижала к себе детей. Она ждала: из машины выйдет Павел Кривенко. Ее приглашали на очную ставку с ним. Павел отрицал нападение на Балагура, а она не верила ни одному его слову, узнав, что семнадцатого октября он был в Синевце.
– Выведите, - приказала Кушнирчук.
Конвоиры стали у дверцы.
– Выходите!
– А? - будто проснулся Чиж.
К ясеню шел как не на своих ногах: они не сгибались в коленях, шаркали по листве, будто на ногах, а не на руках были стальные наручники. Возле "Москвича" встряхнул гривой волос. Если б не стража, сорвался бы и бежал куда глаза глядят. Остановился на том месте, откуда целился в спину Балагура. Смотрел на камень, возле которого Борис по его требованию выбросил букет.
– Рассказывайте и показывайте, как совершили нападение на Дмитрия Балагура, как перед этим запугивали Бориса Бысыкало, - твердо сказала Наталья Филипповна.
Чиж весь как-то осел, словно старый гриб-дождевик под ступней, согнулся.
Прохладный ветерок обвевал людей, что собрались во дворе.
От дома смотрели на происходящее объективы киноаппарата, и он размеренно стрекотал.
Тронулась с места и лента портативного магнитофона.
Петр Чиж давал показания...