Месть
Шрифт:
— Я же говорил тебе, — вполголоса сказал Коул. — Мне самому пару раз от него доставалось, да так, что пришлось обратиться к врачу. А однажды мы сцепились не на шутку, только тогда уж я его хорошенько отделал.
— Ты? — удивилась Мэдисон.
— А чего ты удивляешься? Мне никогда не нравилось, как он ведет себя с Салли, и я сказал ему об этом, но Эдди обозвал меня педиком. Пришлось выбить ему дурь из башки. — Коул с довольным видом рассмеялся. — Поверь, пижон вполне заслужил трепку. С женщинами он всегда обращался хуже, чем со скотиной.
— Как ты думаешь, мог он
— Я бы этому не удивился. — Коул пожал плечами. — Хотя… По-моему, Салли не та девчонка, чтобы дать себя спокойно зарезать. Она бы сопротивлялась, как бешеная, и сумела бы попортить ему карточку. А Эдди вроде бы целехонек.
Услышав этот любопытный комментарий, Мэдисон принялась наблюдать за Эдди Отоунером с особым вниманием. Она сразу заметила, что, как только Эдди и Анджела Мускони сели, последняя сразу же запустила руку в его грязные волосы и принялась гладить и теребить их, одновременно что-то нашептывая ему на ухо. Похоже, эти двое были любовниками.
Неизвестно, сколько бы она наблюдала за этой колоритной парочкой, если бы ее внимание не привлек еще один знакомый персонаж. В церкви появился Бо Дикон — тот самый Бо Дикон, с которым Мэдисон имела сомнительное удовольствие лететь в Лос-Анджелес в одном самолете. С тех пор прошло всего три дня, но Мэдисон отчего-то казалось, что это было по меньшей мере несколько месяцев назад.
Как бы там ни было, Бо с тех пор совершенно не изменился. В качестве звезды популярного ток-шоу, он потребовал, чтобы ему и его жене освободили места в первом ряду. В другой обстановке это требование, возможно, вылилось бы в настоящий громкий скандал, но сейчас у кого-то из приглашенных чувства приличия и здравого смысла взяли верх над оскорбленным самолюбием, и Бо получил свои два места на первой скамье. Первым делом, знаменитый шоумен уселся сам и только потом усадил жену — рыжеватую пухлую даму лет сорока, которая цеплялась за его руку с таким видом, словно Бо Дикон каждую минуту мог удариться в бега.
— Бо приставал к Салли в самолете, — шепнула Мэдисон Коулу. — Вернее, пытался пристать, но она не поддалась.
— Еще бы! — отозвался Коул. — Бо Дикон то еще дерьмо. «
— У меня такое ощущение, Коул, что в Голливуде не осталось человека, которого бы ты не знал!
— А по-моему, ничего удивительного нет, — ответил он. — У меня такая профессия, что поневоле приходится сталкиваться с десятками людей. Я как психоаналитик или бармен; клиенты просто обожают исповедоваться мне и делиться чужими секретами.
— Значит, ты и Бо тренировал?
— Было дело, — небрежно сказал Коул. — Я занимался с ним месяца два, не больше. Если бы ты знала, Мэд, какой он лентяй! Бо совершенно не хотел работать, а потом обвинил меня в отсутствии результатов. За два месяца тренировок он не только не похудел, но, напротив, набрал пару фунтов. В конце концов он меня уволил, и это был один из самых счастливых дней в моей жизни. А как мне надоели его бабы, которых он имел в самых подходящих и неподходящих местах! Я уже не говорю о жене мистера Бо, которая постоянно его выслеживала.
— Да-а, тебе не позавидуешь, — согласилась Мэдисон,
— Я занимался с Бо в его личной гримерной на студии. К нему то и дело забегали ассистентки и помощницы; сначала он их трахал, а потом увольнял. Это было единственное, чем он занимался.
Мэдисон вздохнула:
— Ну что за скотина! Неужели в Голливуде не осталось ни одного хорошего, порядочного парня?
— А я? — спросил Коул.
— Я имела в виду мужчин, которые придерживаются традиционной сексуальной ориентации, — поправилась Мэдисон, и Коул сделал загадочное лицо:
— Разве ты не знаешь?.. Натуралы вымирают. Как динозавры.
— Хватит трепаться, Коул! Мы все-таки на похоронах.
— Зачем мы сюда притащились, хотела бы я знать? — требовательно спросила мужа Оливия Дикон. Когда-то она была звездой кордебалета в танцевальном шоу, но за двадцать прошедших лет пополнела и подурнела.
— Чтобы продемонстрировать свое уважение, — проворчал Бо, мысленно пожелав, чтобы его жена провалилась в ад или по крайней мере заткнулась. Оливия, как обычно, была пьяна — он сам видел, как перед отъездом на похороны она пила чистое виски, достав бутылку из бара в гостиной. — Если бы я не приехал, — добавил он, — люди начали бы шептаться за моей спиной. Салли много раз была у меня на шоу.
« Уверена, что она не просто бывала у тебя на шоу «, — подумала Оливия, и на ее припухшем лице появилась злобная гримаса. Она прекрасно знала, что это ничтожество Бо Дикон изменяет ей направо и налево, но больше всего Оливию бесила его уверенность в том, что она ни о чем не догадывается. На самом же деле Оливия была в курсе всех или почти всех его похождений, и, если бы не дети и не слава (быть замужем за таким известным ведущим было очень и очень лестно), она бы давно ушла от него — Надеюсь, ты не потащишь меня на прием, — вслух сказала Оливия, и уголки ее щедро накрашенных губ неодобрительно опустились. — Салли Тернер была просто дешевкой, и всем это известно.
— Послушай, Оливия, неужели хотя бы сегодня ты не можешь не говорить гадостей? — возмутился Бо. — Все-таки мы не в клубе, а на похоронах…
— Не могу, потому что это правда, — отрезала Оливия, повышая голос, и Бо испуганно оглянулся. — Я, во всяком случае, не собираюсь делать из этой мертвой шлюхи святую, как поступаете вы все!
— Перестань, Оливия! — На Бо пахнуло сильным запахом виски, и он поморщился. — Я давно знаю, что ты стерва, но не до такой же степени!
— Что, не нравится? Зачем же ты тогда на мне женился?
« Не-ет, — подумал Бо Дикон. — Я женился на тебе потому, что у тебя были большие сиськи, сексуальная задница и покладистый характер. И я, как последний дурак, рассчитывал, что ты такой и останешься «.
Увы, сегодняшняя Оливия была так же привлекательна в сексуальном плане, как мешок сушеных бобов. Кроме того, ее пристрастие к алкоголю год от года становилось заметнее, и хотя Оливия много раз обещала Бо перестать пить, отказаться от своей привычки она так и не смогла. Дважды она лечилась от алкоголизма в клинике Бетти Форд, но даже это ей не помогло.