Месть
Шрифт:
«Левиафан» остался в живых. И он по-прежнему был величайшим кораблем.
Что-то нарушило самодовольство Огилви. Он лениво посмотрел на воду. Тримаран приблизился к танкеру на тысячу ярдов и держал курс прямо на нос «Левиафана».
Капитан снова поднял трубку телефона.
— Первый, отпугните этого болвана гудком.
Оглушительно загудела сирена.
Тримаран повернулся бортом к танкеру. Из кокпита яхты появилась фигурка и наклонилась над треножником, установленным на корме.
Доннер произнес:
— Капитан...
Озадаченный Огилви поднял бинокль.
— Что
Паруса тримарана отразили ослепительную белую вспышку.
— Сигнальная лампа? — удивился Брюс.
Но Огилви уже мчался к рубке, прекрасно понимая, что таких ярких сигнальных ламп не бывает.
Глава 33
Харден испытал радостное возбуждение, когда ракета по свистом помчалась над водой. Он оперся о треножник, глядя в прицел, его пальцы прикасались к электрическим переключателям, контролировавшим полет ракеты. Харден услышал, как воскликнула Ажарату, когда ракета, превратившаяся в крохотную точку, вонзилась в бульбовидный носовой выступ «Левиафана» и пропала в нем.
Черный корабль продолжал плыть вперед.
— Фордевинд! — заорал Харден. — Обгоняй его!
Свет заходящего солнца освещал величественное лицо Ажарату. Она выполнила поворот фордевинд и направила яхту к носу «Левиафана», держась с левого борта от него. Предыдущие владельцы тримарана использовали его для того, чтобы контрабандой перевозить через Гвинейский залив оружие для экстремистских группировок в Анголе, и судно было очень быстрым. Не отводя глаз от Хардена, Ажарату завела мощный вспомогательный двигатель. Яхта набрала скорость.
Харден поднял вторую ракету из штабеля, сложенного около треножника, вытащил ее из брезентовой петли, приспособленной для удобства, и вложил в дуло ракетницы. У нее был больший калибр, чем у «Дракона», и она могла стрелять сразу же, как только в нее закладывали новый снаряд. Офицер нигерийской армии, на которого вышла Ажарату, достал им лучшее, чем имелось.
«Левиафан» нагонял яхту, закрывая небо, но Хардену это было только на руку. Он вытащил снаряд из петли и оттолкнул подъемную стрелу, чтобы она не попала под огненный выхлоп ракетницы. Затем он поймал «Левиафан» в прицел и подождал, когда тримаран поднимется на гребень высокой волны.
— Готова? — закричал он торжествующим голосом.
Ажарату направила яхту по ветру, чтобы выхлоп ракеты не опалил парус, и закрыла глаза.
— Готова!
Когда яхта повернулась, Харден развернул ствол оружия. «Левиафан» неумолимо мчался вперед, подминая под себя волны. Харден прицелился точно в центр носа и выстрелил.
Ракета вылетела из ствола, и двигатель воспламенился.
Тримаран нырнул в глубокий провал, и Харден потерял цель из виду. Когда яхта снова поднялась на гребень волны, Харден опустил ракету к ватерлинии танкера, и сверкающая золотистая линия вонзилась в корабль.
Первый выстрел пробил десятифутовую дыру в носовых пластинах, и вода хлынула в корпус «Левиафана», идущего со скоростью шестнадцать узлов. Первая противоударная переборка немедленно сломалась, но вторая выдержала напор.
Огилви приказал переключить обе машины на
Снаряд искорежил главную переборку. Воздух и вода устремились в резервуары, вытесняя оттуда инертные газы. Огромные стальные пластины толщиной в четверть дюйма разорвали сварные швы, удерживающие их на месте, и начали раскачиваться взад вперед, как водоросли в приливной волне. Они царапали друг друга и высекали искры.
Огилви оттолкнул рулевого в сторону, схватился за штурвал и потянул его на себя, как будто надеясь остановить корабль силой своей воли.
Звон и грохот раскачивающихся и разламывающихся гигантских пластин не был слышен на мостике, и Огилви мог только догадываться, какие разрушения причинили ракеты. Он ничего не сказал, когда первый офицер сообщил, что Харден выстрелил во второй раз. Он сам видел выстрел и понял, что Харден заряжает третью ракету.
«Левиафан» ни капельки не убавил скорость. Он нагонял яхту, но не так быстро, чтобы не дать Хардену выстрелить снова. Огилви резко повернул штурвал, и корабль неохотно повиновался. Скоростной тримаран, идущий перед его носом, повернул вместе с танкером, перепрыгивая с волны на волну, и через мгновение Харден был готов к новому выстрелу.
Когда инертные газы вышли из поврежденных резервуаров, воздух смешался с остаточными парами нефти. Первый взрыв был несильным, его тоже не услышали и не почувствовали на мостике. Взрывная волна распространялась в направлении наименьшего сопротивления — внутрь корабля, а внешнюю сторону корпуса подпирало море. Взрыв разрушил несколько внутренних переборок, и кислород снова начал перемешиваться с горючими нефтяными парами.
Харден увидел, как над баком танкера поднялся огненный столб, и услышал сильный грохот, похожий на одиночный раскат грома. От второго взрыва в воздух над танкером взлетели обломки, и огонь пропал, как пламя задутой свечи. К тримарану промчалась волна, и Харден расслышал протяжный грохот.
Он поймал корабль в прицел, и в этот момент палубы «Левиафана» взорвались. Нос корабля окутало пламя. Харден прицелился в центр пылающего костра и выстрелил снова.
Когда ракета пропала в бушующем огне, Харден зарядил в ствол четвертую ракету. Затем достал пятую. Огненная мишень все увеличивалась в размерах. Он стрелял и стрелял, не в силах остановиться.
Он великолепно владел собой и в то же время утратил над собой контроль. Ему казалось, что он может стрелять вечно, пока чудовище не утонет хотя бы от тяжести попавших в него снарядов. Чем ближе подходил «Левиафан», тем быстрее Харден перезаряжал ракетницу. Огонь опалял его лицо, и капли горящего металла с шипением падали в море вокруг него.
Он выстрелил в очередной раз и потянулся за следующей ракетой. Но снарядов больше не было; палуба была пуста. Ажарату направила тримаран подальше от горящего корабля. Когда тримаран помчался рядом с танкером, Харден прислонился к треножнику, переводя дыхание, и стал глядеть на дело своих рук.