Месть
Шрифт:
Она все еще не могла справиться с шоком и произнесла, слыша свой голос как бы со стороны:
— Мне нужно выгрузить вещи.
Харден удивленно посмотрел на нее, затем сел на краю причала, свесив ноги над водой, и стал смотреть, как она свертывает паруса, канаты, собирает одежду, термос и сумку из-под провизии и выгружает их на причал. Ажарату работала медленно, постепенно приходя в себя, украдкой бросая на него взгляды и желая, чтобы он ничего не делал — просто сидел и смотрел на нее, пытаясь
Пока она вымыла палубу и вычерпала воду из трюма, совсем стемнело. Люди на автомобильной стоянке бросали в их сторону любопытные взгляды. Наконец они уехали, и Харден заметно расслабился; с этого мгновения он больше не отводил от нее взгляда.
Ажарату огляделась в поисках забытых мелочей, затем стала подниматься на причал. Неожиданно Харден потянулся к ней, схватил за руку, рывком вытащил наверх и обнял. Их губы встретились, и она радостно разрыдалась.
Ее квартира выглядела по-спартански, и Ажарату впервые пожалела, что не пыталась создать здесь никакого уюта.
— Я видел кофейные столики, похожие на трубу парохода, — пошутил Харден, и в его голосе прозвучала та же нервозность, какую чувствовала она, — но похожие на чемодан — впервые!
— Я переезжаю в Ибадан.
— Снова учиться?
— Да. Но это тайна.
— От кого?
— От отца. Он хочет, чтобы я вышла замуж.
— А яхта?
— Я буду плавать по выходным, — сказала Ажарату, рассеянно включая свет. Двигаясь по комнате, она чувствовала на себе его взгляд.
— Ажарату...
Она повернулась и посмотрела ему в глаза. Сейчас он выглядел более усталым, чем при встрече. Не дождавшись ответа, Харден снова назвал ее по имени. Он неуверенно стоял около двери, как будто не зная, какую часть их странной совместной жизни будет разрешено вспомнить.
Не отводя глаз, Ажарату потянулась к нему. Ей ужасно понравилось, как он неуклюже снял шляпу.
— У тебя такие длинные волосы, — восхищенно произнесла она и прикоснулась к ним. Ее рука прикоснулась к его лицу. — И борода. Ты лохматый, как лев.
— Забавно, что ты заговорила о львах, — улыбнулся Харден, поглаживая бороду. Его ногти по-прежнему были очень ухожены. — В Эфиопии я познакомился с одним типом, который обещал задушить для меня льва голыми руками.
— Твоя борода такая седая... Она мне очень нравится.
Он прикоснулся губами к ее пальцам, облизывая ее кожу шершавым языком. Ажарату взглянула ему в глаза, увидела в них смущение и обняла его.
— Я так счастлива, что ты приехал ко мне. Не надо ничего говорить!
Она поцеловала его в губы и прижалась к его мускулистому телу. Харден все равно пытался что-то сказать, но она зажала ему рот ладонью. Он ласкал
Она была потрясена, увидев, как похудело его тело, изувеченное шрамами.
— Ты ничего не забыла? — пробормотал Харден, гладя ее грудь, лаская ягодицы; в его голосе слышалась нежная шутливость. Казалось, он не подозревает, что она заметила его раны. — Вот я и пришел. А где мои часы?
Крепко обнимая его, Ажарату подвела его к своей кровати и застенчиво подняла подушку.
— Сперва я носила их на руке — до тех пор, пока Майлс не сказал мне, что ты... умер.
Харден усмехнулся.
— Ты же знаешь, что Майлс любит преувеличивать. Но Ажарату хотела все объяснить.
— Часы были слишком тяжелыми, чтобы носить их в больнице, и поэтому я хранила их здесь — проснувшись ночью, я легко могу разглядеть циферблат.
Она закрыла глаза, и Харден нежно погладил ее лицо. Она как будто издалека услышала его слова:
— У тебя очень узкая кровать.
— Мне не нужна была широкая.
Потом она лежала на боку, подняв колено и положив голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце. Ее взгляд лениво скользил по его телу. Коренастая фигура Хардена казалась не такой большой и очень жилистой. Правое предплечье пересекал ярко-красный рубец, а загорелые ноги избороздили тонкие белые рубцы.
Ажарату произнесла:
— Как странно — заниматься любовью не на яхте.
— Да.
— Здесь нет качки. Это тебя смущает?
— Нет.
— И меня тоже нет... Но как чудесно она скользила по воде... Тебе очень жаль, что она погибла?
— Да, это была лодка что надо!
— Да... — Ажарату улыбнулась. — Правда, я не капельки не жалею, что не надо то и дело вскакивать и менять паруса.
— Вот именно.
Она почувствовала, что Харден удаляется от нее, и окликнула:
— Питер!
— Да?
— Что случилось с твоими ногами?
— Это зазубрины. Я висел на руле доу.
Она поглядела в лицо Хардена, но он смотрел в потолок.
— А твоя рука? — спросила Ажарату.
Про зазубрины он рассказывал без всяких эмоций — просто как о свершившемся факте, — но сейчас в его голосе послышалась горечь.
— Пуля разбила прицел. Я не мог управлять ракетой...
Сердце Ажарату дрогнуло. Она слышала, как учащается его дыхание, и чувствовала, как напряглись его мускулы. Она ласкала его, пытаясь утешить, но его тело только сильнее напрягалось.
— Ты не отказался от своей затеи. Верно?