Месть
Шрифт:
Харден отвел от змей взгляд и посмотрел на горизонт, поразившись, как сильно увеличилось поле зрения. На севере он видел двигающиеся строем черные силуэты танкеров. На западе небо коптили дымные шлейфы — это горел газ над прибрежными нефтяными скважинами. Берега залива усеяли буровые установки и вышки, похожие на столбы изгородей в прерии.
Очередной порыв горячего воздуха ударил ему в лицо. Вода лениво покрывалась рябью. На северо-западе, между нефтяными полями и танкерами, появилась черная шквальная полоса. Она расширялась и темнела на глазах. Над
Харден смотрел на них помутненным взором, пытаясь придумать, как защититься от надвигающегося шквала, когда из облаков вынырнул вертолет, жужжа, как злобная оса.
Большой вертолет с иранскими опознавательными знаками, тень которого стремительно вырастала и расширялась, приблизился к «Левиафану» и опустился на посадочную площадку танкера. Из машины вылез юный иранский офицер и беспечно зашагал к мостику.
Боевые вертолеты из Саудовской Аравии кружились в небе, как сойки, гнездо которых занял ястреб. Саудовцы охраняли «Левиафан», курсируя между гигантским кораблем и землей, обшаривая бухты и устья рек — когда иранец неожиданно появился с востока, пролетел через их строй и опустился на палубу «Левиафана», не спросив разрешения ни у корабля, ни у его эскорта.
Капитан Огилви сидел в своем кресле на мостике, глядя в бинокль, и с возмущением наблюдал, как незваный гость вышагивает по его палубе. Казалось, аравийская жара офицеру нипочем. Он всем своим видом вызывал у Огилви отвращение. Помпезная синяя форма иранца сверкала яркими знаками различия и вульгарными побрякушками. Его волосы были густыми, черными и блестящими. Лицо закрывали темно-зеленые солнцезащитные очки по моде, принятой в военно-воздушных силах Соединенных Штатов, а на бедре висел маленький автоматический пистолет. Увидев у молодого нахала щегольской стек, Огилви не выдержал и выругался.
Демонстрация, устроенная иранцем, имела целью доказать два момента. Первый — Иран имеет право патрулировать весь Оманский, а также и Персидский залив. Второй — иранские воздушные силы могут приземляться на любом грузовом корабле, не спрашивая разрешения. Не обращая внимания на моряков, которых Огилви послал навстречу офицеру, он вошел в рубку и через несколько секунд появился на мостике.
— Добрый день, капитан, — поздоровался он, приближаясь к креслу Огилви.
Огилви недружелюбно оглядел офицера.
— Сэр, вы не только нарушили неприкосновенность моего корабля, но и подвергаете опасности международные отношения, бросив вызов суверенитету Саудовской Аравии.
На худощавом темном лице иранца сначала отразилось удивление, затем гнев. Он говорил по-английски с американским произношением.
— Капитан, иранский флот хочет помочь вам.
И кроме того, я не собираюсь выслушивать лекции жителя Англии на тему международных отношений.
Огилви побагровел.
— Семьдесят пять лет назад, — сказал он, поднимаясь на ноги, — задолго до того, как вы родились, молодой человек, именно жители Англии принесли мир в эти края. Мы покончили с бесконечными
Рулевой «Левиафана» поднял руку, чтобы скрыть улыбку, а у второго офицера промелькнула мысль — не полезет ли иранец за пистолетом. Тот вспыхнул, но Огилви спросил, прежде чем незваный гость успел ответить:
— Чем вы здесь занимаетесь?
— Мы ищем одного человека, Хардена, — ответил иранец после затянувшейся паузы. Очевидно, он был рад сменить тему. — Мы должны попросить вас остановить ваш корабль до тех пор, пока не завершится операция.
— Харден в Персидском заливе, — заявил Огилви.
— Нет, он не входил в Персидский залив. Он удрал в сторону Индийского океана.
— Тогда почему вы еще не нашли его?
— Он плывет на маленькой яхте. Оманский залив большой, а побережье Мусандама изобилует укромными бухтами. Мы скоро поймаем его. А до тех пор...
— Его здесь нет, — повторил Огилви. — Он в Персидском заливе.
— Не может быть, — покачал головой иранец. — Мы перекрыли пролив.
— Вы не там его ищете, — сказал Огилви. — В темноте упустить человека на маленькой яхте несложно. Он перехитрил вас, сделав то, чего никто от него не ожидал.
— Почему вы так уверены, что он в Персидском заливе? Почему не на Макранском побережье?
— Я знаю, что он в Персидском заливе, потому что я знаю этого человека.
— Но он не сможет уйти из Персидского залива.
— Для него важнее потопить «Левиафан», а не спастись.
— Вы полагаетесь на ничем не доказанное предположение, — сказал иранец.
— И все равно я прав, — заявил Огилви. — А вы зря тратите время, обшаривая Мусандамский полуостров.
— Возможно. — терпеливо согласился иранец. — Но пока мы не будем знать наверняка, мы просим вас остановить корабль.
— Нет.
— Капитан Огилви, «Левиафан» находится под угрозой. Вы не можете рисковать своим судном и командой!
— "Левиафан" должен придерживаться расписания, — ответил Огилви. — Саудовцы отлично прикрывают нас. Мы будем в полной безопасности.
— А ночью, когда пилоты вертолетов ничего не видят?
— Это не имеет значения, — сказал Огилви. — Харден в Персидском заливе.
Иранский офицер решительно покачал головой.
— Извините, капитан, но у меня есть приказ задержать ваш корабль, пока угроза не минует.
Огилви недоверчиво смотрел на него. Иранец сложил руки за спиной и раскачивался на каблуках. Выражение на лице Огилви предвещало бурю. Его губы сжались, лоб нахмурился, ноздри дрожали. Второй офицер сделал шаг в его сторону, опасаясь, что капитана может хватить удар, но Огилви остановил его взглядом.
Когда он заговорил, его голос дрожал от ярости.
— "Левиафан" не остановится!
— Мы приказываем вам остановиться ради вашей собственной безопасности.
Огилви взглянул из окна левого борта. На его лице появилась мрачная улыбка.