Месть
Шрифт:
Риф по левому борту!
Хардену показалось, что он услышал звонкий окрик впередсмотрящего, который часто имитировал его отец, рассказывая о плавании через коварные рифы архипелага Туамоту во время тайфуна в Тихом океане. Напрягая глаза, Харден едва смог разглядеть слева по борту очередной длинный и низкий силуэт. Когда ветер подогнал яхту ближе, он стал рассматривать контуры рифа, размышляя, как обогнуть препятствие.
Риф, находившийся впереди, исчез, пока яхта дрейфовала кормой вперед. Харден снова услышал рев разбивающихся волн и, удерживая
Риф за кормой! Ему показалось, что он снова услышал пронзительный крик отца.
Харден заплыл в тупик, в коралловый каньон. Просто чудо, что яхта не распорола днище, когда входила в него. И только чудом можно будет выйти отсюда против ветра, дующего с северо-востока.
Он снова поднял грот и направил яхту левым галсом. Паруса наполнились ветром. Яхта перестала метаться на хаотической мелководной зыби и поплыла на восток, к выходу из ловушки.
Риф с правого борта! Яхта стремилась повернуть к югу. Волны тащили ее вправо, к подводному рифу. Харден вернул судно на курс, взял правый галс и попытался вырулить на открытую воду. Но ветер гнал его на запад.
Риф прямо по курсу! Может, мотор поможет? Харден боялся, что от вибрации вала винта трещина снова разойдется, и не хотел рисковать. Ветер тащил яхту назад.
Риф по правому борту! Харден менял курс и снова пытался идти против ветра, но, как и раньше, волны оттаскивали яхту назад. Риф справа! Риф слева! Риф прямо по курсу!
Ему уже казалось, что удалось выбраться, когда впереди внезапно вырос четвертый риф. Черт с ним! Он повернул штурвал, выполнил поворот через фордевинд и вышел на глубокую воду внутри коралловой ловушки. Затем он поставил нос против ветра и выбросил тяжелый якорь-плуг; якорный канат размотался на тридцать футов, прежде чем натянулся. Здесь яхте ничто не грозит, но что будет, если она отойдет на сотню ярдов в сторону?
Убедившись, что якорь будет держать яхту, Харден приготовил запасной якорь, затем засек направления на рифы, расположенные впереди и по левому борту.
Якорь удерживал яхту носом к волнам и не давал ей сильно раскачиваться. Харден открыл несколько консервных банок с рыбой и фруктами и съел их в кокпите, не обращая внимания на проливной дождь. Одним глазом он поглядывал на рифы, чтобы не упустить момент, когда яхту потащит на них.
Небо светлело, и ветер дул уже не так сильно. Дождь постепенно прекращался. Видимость улучшилась, волны стали успокаиваться, переходя в легкую зыбь.
Хардену повезло: риф, на который он наткнулся, находился на северном краю Большой Жемчужной банки. К счастью, между ним и глубоководьем, лежавшим дальше к северу, почти не было мелей и рифов.
Моросящий дождь внезапно прекратился. Харден спустился вниз и проверил хронометр. До заката осталось меньше часа. Не надо было есть — после ужина он почувствовал усталость, которая мешала принимать
Нет, так не годится. Он никогда не выберется отсюда, если будет ждать до темноты. Он подошел к «Левиафану» очень близко, и нужно было рискнуть.
Харден направил яхту между большим северным рифом и торчащими из воды скалами, пытаясь рассмотреть очертания их подводных зубцов. Сначала он ничего не видел, но постепенно вода становилась прозрачной. Впереди маячили темные очертания скал, и Харден повернул налево, чтобы «Лебедь» обогнул их. Потом показалось пятно отмели со светлым песком. Харден решил, что глубина в этом месте десять футов, и проплыл над мелью. Дальше дно ушло на глубину, и он перестал что-либо видеть.
Затем почти у поверхности воды показалась вершина скалы, но она была слишком глубоко, чтобы затихающие волны могли разбиваться о нее. В поисках прохода Харден направил яхту вдоль гребня рифа. Гребень протянулся на триста ярдов, затем резко погружался в пучину. Харден проплыл над провалом и повернул на север.
Воздух насыщался влагой, ветер и волны продолжали стихать. Тучи рассеивались и редели, позволяя отчетливее видеть рифы. Закатный свет пробивался сквозь дымку на западе. Быстро темнело.
В четырех футах под поверхностью воды появился зубец разбитого коралла. Харден заметил его слишком поздно. Повернув штурвал, он задержал дыхание. «Лебедь» двигался прямо на риф. Кончик киля коснулся коралла. Харден схватился за штурвал, ожидая, что яхта напорется на риф и пробьет днище. Но она задрожала и освободилась.
Минут десять он не замечал новых кораллов. Неужели он вышел из района рифов? Или движется над ними, ничего не видя в сгустившейся тьме? Харден напряженно всматривался в воду. Внезапно горизонт распахнулся, как занавес, и море открылось на много миль вперед.
На севере, ниже слоя облаков и дыма от горящих газовых факелов, мерцали огни на нефтяных вышках, буровых установках и танкерах. Верхний край бледного, угасающего солнца утонул в заливе, и горящие газы отбрасывали на темнеющее небо красное сияние.
Пораженный цепочкой электрических огней, протянувшейся с запада на восток насколько хватало глаз, Харден направил яхту по ветру и достал из кокпита бинокль. Его руки дрожали от усталости, и огни расплывались в окулярах. Он прижал бинокль к штагу и поставил резкость на бесконечность.
Он находился на окраине Большой Жемчужной банки. Рифы остались позади. Халул был где-то слева. Впереди пролегал путь танкеров, проходящий через освещенные нефтяные поля.
На краю судоходных линий выделялось необычно яркое скопление золотистых огней. Судя по всему, это была гигантская нефтяная платформа, высоко поднятая над водой и окруженная большим количеством буровых установок и вышек. В бинокль Харден увидел большой корабль на воздушной подушке, качающийся на волнах рядом с платформой. В небе над ним кружились вертолеты.