Месть
Шрифт:
Аттик был ошеломлен той легкостью, с какой оказался повержен его дружок. Парень принял боевую стойку, готовясь к поединку. На его лице застыло холодное, безжалостное выражение.
– Неплохой ударчик, римлянин, – процедил он сквозь зубы. – Однако не надо считать и меня таким же дураком, как наш нескладеха Фрапс.
Марк пожал плечами:
– Посмотрим. Но позволь дать совет. Береги дыхание. Оно тебе понадобится.
Аттик гневно сдвинул темные брови к переносице. Он быстро наклонился, подхватил с земли палку Фрапса и двинулся к Марку, размахивая обеими палками. «Необычный прием, – быстро подумал Марк, –
Он ни на минуту не забывал наставления Феста: «Старайся изо всех сил, чтобы второй противник продержался немного дольше. Это избавит толпу от разочарования. Дай им то, за что они готовы заплатить. Именно так сражаются хорошие гладиаторы. А потом, когда все закончится, зрители почувствуют, что получили все, чего хотели, а побежденные противники будут считать, что они держались достойно, и их гордость, хотя и задетая, все же ободрится при мысли, что они в одиночку сражались с настоящими бойцами».
Марк сделал несколько ложных выпадов, заставляя грека отступать. Наконец парень отошел достаточно далеко, он тяжело дышал и бешено таращился на Марка, а палки сжимал так крепко, что у него дрожали руки. Услышав позади низкие рычащие звуки, Марк рискнул оглянуться и увидел, что Фест уложил одного из мужчин и тот растянулся на каменных плитах, явно не в состоянии продолжать схватку. Марк снова повернулся к Аттику, уверенный в том, что теперь, когда схватка идет один на один, ему не обязательно держаться так близко к Фесту. Он перехватил палку на манер копья и шагнул вперед.
Аттик ударил по оружию Марка, отбивая его в сторону, но Марк снова нацелил палку в лицо противника и сделал еще шаг к нему. Он повторил этот прием несколько раз, вынуждая Аттика отступать к толпе зрителей. Молодой грек явно терял силы, и наконец у него хватило ума сообразить, что с одной палкой ему будет легче управляться. Он замахнулся правой рукой и швырнул палку в Марка. Деревяшка просвистела в воздухе, вращаясь, и Марк, не успевший пригнуться, ощутил острую боль над ухом. Он почувствовал, что по его шее сбоку стекает теплая струйка. При виде крови его противник победоносно взвыл и ринулся вперед, держа оставшуюся палку двумя руками и яростно размахивая ею из стороны в сторону.
Марк отступил на пару шагов и уперся ногами в землю, отражая бешеные удары и чувствуя, как дрожит от напряжения тело противника, который вкладывал в атаку все свои силы. Аттик явно устал и отчаянно стремился довести дело до конца. Последовал еще один обмен сильными ударами, и стук палок эхом отразился от высоких стен какого-то храма, стоящего неподалеку от фонтана. А потом Марк прыгнул вперед, напрягая все мускулы, и нанес мощный удар по костяшкам пальцев молодого грека. Дерево врезалось в кость, Аттик закричал от боли и отдернул назад пострадавшую руку, ослабив хватку. И тут же баланс его оружия был потерян, конец палки покачнулся. Марк прижал к ней свою палку, сделал вращательное движение и резко выбросил руку вверх, отчего палка грека вырвалась у него
Аттик был так же потрясен, как и зрители, слишком потрясен, чтобы отреагировать, когда Марк бросился к нему, обхватил ногой его ногу и с силой прижал конец палки к солнечному сплетению грека. И точно так же, как его более крепкий приятель, Аттик отлетел назад и тяжело упал на спину. Марк тут же взмахнул палкой и закричал:
– Победа!
– Нет!
Аттик с трудом сделал вдох и попытался встать.
Марк быстро опустил палку и ткнул ее концом в грудь грека чуть ниже горла, вынуждая того снова лечь.
– Позволь посоветовать кое-что. Когда ты упал – лежи. Или придется получить по заслугам.
Он еще раз ткнул противника палкой, чтобы подчеркнуть свои слова. Яростно оскалившись, Аттик кивнул и поднял руки, сдаваясь.
Марк повернулся посмотреть, чем там занят Фест. Его наставник стоял лицом к лицу с Андреасом. Грек тоже принял боевую стойку, он держал палку обеими руками, готовый отреагировать на любое движение Феста.
– Помощь нужна? – спросил Марк.
– Нет. С этим я сам разберусь.
Андреас фыркнул и покачал головой:
– Видят боги, ты уж слишком много о себе думаешь! Самый настоящий проклятый римлянин.
Грудь Андреаса тяжело вздымалась при каждом вдохе. Марк отметил, что мужчина очень крупный. Но в отличие от Феста он был нетренированным: тот упражнялся каждый день, и его тело было таким же быстрым, как и ум. Фест предпринял новую атаку, целясь в живот грека. Но Андреас, хотя и был тяжелым и неподготовленным, обладал кошачьей реакцией, и он отбил палку в сторону, а потом нанес удар римлянину, вскользь задев того по ребрам. Фест отпрыгнул назад и поморщился от боли. Он быстро отсалютовал противнику, глубоко вздохнул и снова крепко сжал палку.
Марк слегка обеспокоился за друга, но он прекрасно понимал, что вмешиваться нельзя. Фест был слишком гордым человеком, и любая попытка помочь только разгневала бы его. Поэтому Марк отошел в сторону. Поскольку он первым закончил свою схватку, ему больше нечего было делать. Он поискал взглядом торговца, который заключил пари, но не сразу его увидел. А потом заметил синее пятно за спинами зрителей и понял, что торговец выбирается из толпы.
Убрав палку в мешок, Марк достал вместо нее кинжал и засунул его за широкий кожаный ремень, застегнутый на талии. Он еще раз оглянулся на Феста и увидел, что тот делает шаг вперед, возобновляя сражение. Андреас взмахнул палкой, целясь в лицо римлянина, но Фест даже не отпрянул. Он бросился к греку и, когда тот попытался отразить выпад, поднырнул под его палку, а свою вонзил в ногу грека, дробя пальцы.
Андреас заревел от боли и инстинктивно поднял пострадавшую ногу, пытаясь отпрыгнуть назад, но при этом продолжал держать свою палку слишком высоко. Этого оказалось достаточно, чтобы полностью нарушить координацию движений здоровяка; он пошатнулся и упал, хрюкнув, когда от удара о каменные плиты воздух вылетел из его груди. Фест выбил палку из руки поверженного грека, а свое оружие прижал к его животу. Многие в толпе засвистели и засмеялись, видя неловкое падение, и Андреас покраснел от гнева.