Месть
Шрифт:
– Им стоит остаться, но я не думаю, что король примет меня с распростертыми объятиями.
Снова король. Ни слова о короле. Элисса поняла, что даже не задумывалась о том, что почувствует Лорис, когда обо всем узнает. Почему-то ей казалось, что это случится очень и очень нескоро. Чувства захлестывали ее, она была как во сне.
– Расскажи мне про Джила, – попросил Тор.
– Я усыновила его несколько лет назад. Однажды утром стражники нашли перед дворцовыми воротами мальчика, привязанного к решетке... Несчастный бездомный ребенок. Найрии стало его жаль...
Элисса заметила,
– Она поручила мне заботиться о мальчике. Только представь: совсем малыш, сирота... Ему была нужна мать. А я так и не оправилась от потерь, и мне самой нужна была помощь. И он стал первым моим спасителем. Он, Саксен, Саллементро, Найрия... а потом и Лорис.
– Он тебя очень любит.
– Да, Тор. Его величество очень сильно меня любит.
– Нет, я про Джила.
– О... – она так смутилась, что не могла найти слов. – Э... да, конечно. Мы с Джилом живем душа в душу. Просто он последнее время сам не свой – из-за того, что на прошлый Восьмерик я лишилась чувств. Я вдруг почувствовала, что мир пришел в движение...
Тор не выдержал и взял ее за руку.
– Я тоже это почувствовал. И не только я. Дети, Саксен, обитатели Сердца Лесов...
– Это Орлак? Он вырвался на свободу?
– Да. Он призывал меня.
Пальцы Элиссы крепко сжали его ладонь.
– Ты видел его? – в тревоге спросила она.
– Мы даже побеседовали. Он намерен уничтожить нас. Всех.
– Во имя Света! – выдохнула Элисса. – А Триединство?
– Я призвал детей в Таллинор. Мне казалось, что это поможет раскрыть тайну, над разгадкой которой мы бьемся. Но я не продвинулся ни на шаг, Элисса. Я боюсь за них. И за тебя.
– Что ты собираешься делать?
– Первым делом – вот что, – и он коснулся ее лба.
Зеленый камень соскользнул ему в руку. Элисса изумленно вскрикнула... и впервые за много лет увидела мир... настоящим. Тор коснулся ее разума, и она снова услышала у себя в голове его голос:
«А еще вот что».
И он накрыл ее губы своими.
Она не сопротивлялась, и Тор поцеловал ее. Очень нежно.
«Я должен был это сделать. Я должен был сказать тебе, что никогда не переставал любить тебя. Я люблю тебя, и поэтому отпускаю. Я знаю, как тебе нелегко, и пришел сюда не для того, чтобы запутать все еще больше. Мне просто надо было предупредить тебя и сказать, что тебе ничего не грозит, пока я обдумываю следующий шаг».
Элисса собиралась ответить, когда в дверь постучали, и Саксен, появившись на пороге, объявил, что неожиданности на эту ночь еще не закончились.
– Как еще? – пробормотала Элисса, выходя из-за занавески. – Боюсь, мое сердце этого не выдержит... Проходите!
Саллементро распахнул дверь, и Саксен появился снова, на этот раз – с огромной кучей лохмотьев на руках.
Потом куча зашевелилась. Тор, Элисса, дети – все словно превратились в статуи. А потом...
– Соррель! – закричала Лаурин.
И в гостиной началось светопреставление.
Глава 35
Откровение
Саксен опустил старушку на огромную софу. Соррель лежала с закрытыми глазами и тяжело
Она умирает, догадался Тор. Каждый выдох уносил у нее частицу жизни. Но может быть... Он протолкался к софе. Саксен и Саллементро, чувствуя себя беспомощными и бесполезными, покинули приемную и вернулись на свой пост.
Тор положил ладонь ей на лоб, и Цвета внутри ярко вспыхнули. Он не ошибся. Время, отведенное Соррели в этом мире, истекло. Он посмотрел на Элиссу и грустно покачал головой. Еще миг – и он отошел бы в сторону, но старушка схватила его за руку. Чудесная улыбка внезапно осветила ее морщинистое лицо, и эта улыбка предназначалась только ему. Губы старушки шевельнулись, но если бы не тонкий слух, Тор ни за что бы не услышал, что она шепчет.
– Триединство ускользает от тебя?
Он кивнул.
– Оно близко, мой мальчик. Ищи в Великом Лесу. Сердце Лесов защищает своих.
Соррель закрыла глаза. Казалось, она уже отправилась на встречу с богами. Вопреки всем усилиям, Лаурин расплакалась, и Гидеон снова обнял ее, пытаясь утешить... хотя горевал не меньше.
– Она еще жива, – тихо сказал Тор. И не ошибся: тяжелые веки Соррели снова поднялись.
– Где Элисса?
– Я здесь, Соррель, – королева подошла к софе, склонилась над старушкой и взяла ее за другую руку. Слезы текли у нее по щекам – оказывается, она не все выплакала за эту ночь. Осталось еще немного слез, чтобы пролить их над женщиной, к которой она была так привязана.
– Ах, моя девочка. Какой ты стала красавицей. Дай взглянуть на тебя, – Соррель издала хриплый смешок. – Королева Таллинора... Кто бы мог подумать?
– Не трать силы, Соррель, – прошептала Элисса. – Может быть, позвать лекаря?
– Нет, моя хорошая. Лучший лекарь Таллинора здесь, и он уже понял, что моя жизнь подходит к концу. Мне просто надо было увидеть тебя в последний раз. Я вернула тебе то, что принадлежит тебе по праву. Этих детей отняли у тебя, чтобы спасти. Спасти тебя, спасти их. Мне очень не хотелось тебя покидать, моя девочка, но я должна была защитить вас, потому что вашим жизням нет цены. Ты прощаешь меня?
Элисса не могла говорить. Тор прижал ее к себе – только это и дало ей сил, чтобы кивнуть сквозь слезы.
– Замолчи, Соррель, – пролепетала она. – Побереги себя.
Соррель закашлялась и судорожно вздохнула. Лаурин отвела глаза. Она не могла смотреть на ее страдания. Это ее вина: она бросила старушку, посчитав ее мертвой.
Однако старая травница не сдавалась.
– Но я должна говорить, моя королева. Времени мало. Я добралась сюда, потому что должна сделать еще кое-что, прежде чем моя душа покинет тело. Самое важное из всего, что мне уготовано.
Соррель закрыла глаза, собираясь с силами. Когда она снова подняла веки, ее взор уже мутнел, словно старая женщина уже отправилась в свое последнее странствие.
– Говори, Соррель, – подбодрил Тор и кивнул Гидеону. Лаурин надо было вывести из комнаты: девочка слишком тяжело переживала то, что происходило в этой комнате. Мальчик послушно обнял сестру и повел к двери. Детям и вправду стоило подышать свежим воздухом.
– Можно выйти на улицу? – послышался из-за двери голос Гидеона.