Месть
Шрифт:
А услышав ответ, напряглась.
Она пролежала в больнице почти две недели.
Но это не имело значения, не сейчас. Важно то, что сегодня вечер пятницы.
Она точно знала, где будет Маркус.
Лифт остановился на четырнадцатом этаже. Эйнсли проследовал за Марселой, открыл ей дверь кремового цвета и пожелал приятной ночи.
Марсела подождала, пока он уйдет, затем вошла внутрь и включила свет.
– Милый,
Она смотрела на свою руку, остатки стекла тонким слоем покрывали ладонь. Странный свет уже затухал, и когда она потянулась за новым бокалом, тот устоял.
В холодильнике нашлась бутылка шардоне. Марсела налила себе выпить, включила новостной канал – нужно узнать, что она пропустила, – прибавила громкость и направилась в спальню.
На кровати лежала одна из рубашек Маркуса… вместе с ее блузой. Бокал в руке едва не поддался, поэтому Марсела его отставила. Двери в гардеробную были распахнуты, одну стену занимали темные костюмы Маркуса, в то время как остальное место было отдано дорогим платьям, блузкам и туфлям.
Марсела оглянулась на одежду, все сплетенную в объятиях на кровати, и почувствовала, как внутри поднимается гнев. Она провела сияющей рукой по шкафу мужа, глядя, как одежда гниет от одного прикосновения. Хлопок, шелк и шерсть посыпались с вешалок, обращаясь в прах еще до того, как долететь до пола.
Гнев отвергнутой женщины страшнее ада, подумала она, отряхивая ладони.
Успокоившись – хотя куда там, даже близко не успокоившись, но на мгновение затихнув, – Марсела взяла бокал и пошла в роскошную ванную комнату, где поставила вино на край мраморной раковины и начала сдирать с себя грязную украденную одежду. Она раздевалась до тех пор, пока не осталось ничего, кроме бинтов. Стерильные белые полоски выглядели не столь соблазнительно, как золотые ленты, но казалось, что они ровно так же обвивают ноги, живот, руки.
Отмечая ее. Издеваясь над ней.
Марселе безумно захотелось что-нибудь уничтожить. Вместо этого она стояла там и впитывала свое отражение, каждый
Обезболивающие из больницы выдохлись, и в ушах зазвенело. Марсела вытащила две таблетки викодина из своего запаса под раковиной, запила их остатками шардоне и пошла собираться.
Телефон звенел, звенел и звенел.
– Не отвечай, – приказал Маркус, расхаживая по комнате. На шее у него болтался развязанный темный галстук.
– Дорогой, – сказала Марсела, сидя на краю кровати. – Ты знал, что они позвонят.
Он несколько дней не находил себе места в ожидании звонка. Они оба знали, кто это будет: Энтони Эдвард Хатч, один из четырех глав преступного синдиката Мерита и давний покровитель Джека Риггинса.
Конечно, Маркус в итоге рассказал ей, чем занимается его отец. Что для них слово «семья» – это не просто биология, а профессия. Он признался на старшем курсе колледжа, признался, выглядя при этом как смерть, и Марсела вдруг поняла, что он пытается с ней порвать.
– Это как присоединиться к духовенству? – спросила она, потягивая вино. – Ты дал обет безбрачия?
– Что? Нет, – сказал он в замешательстве.
– Тогда почему мы не можем быть вместе?
Маркус покачал головой:
– Я пытаюсь тебя защитить.
– Тебе не приходило в голову, что я сама могу себя защитить?
– Это не похоже на фильмы, Марсела. То, что делает моя семья, это жестоко и кроваво. В этом мире, в моем мире люди страдают. Умирают.
Марсела моргнула. Отставила бокал. Наклонилась.
– Люди умирают в любом мире, Маркус. Я никуда не собираюсь.
Две недели спустя он сделал ей предложение.
Марсела поправила бриллиант на пальце, когда телефон перестал звонить.
Через несколько секунд все началось заново.
– Я не отвечу.
– Так и не надо.
– У меня нет выбора, – отрезал он, проводя рукой по своим золотистым волосам.
Конец ознакомительного фрагмента.