Место для битвы
Шрифт:
– А почему мы напрямик не пошли?
– Лошадям пить нужно,– пояснил Машег.– Я тут колодцев не знаю.
– А они знают?
– Выходит, знают, раз дошли. Ай, что делает!
Понятко и Устах, отвлекшиеся было, тут же повернулись к окошку.
И уставились на пляшущего под стрелами нурмана.
– Лихо! – с восхищением проговорил Машег.
– Глупо,– проворчал Устах.
– Ты бы смог? – уколол хузарин.
– Так? Смог бы. Только зачем? Я не нурман, чтоб попусту хвастать!
– Не попусту! У них стрел мало! – догадался Понятко.
– Сейчас подстрелят,–
Как в воду глядел! Несколько мгновений – и штанина нурмана окрасилась кровью.
Но стрела всего лишь чиркнула по мускулистой ляжке.
– Пахари! – презрительно уронил Машег.
Нурман благополучно скрылся в башне.
Ромеи спустили трап. С корабля сбежали несколько воинов в блестящих сплошных панцырях. Двое помогли спуститься еще одному человеку, слишком толстому, чтобы самолично принимать участие в битвах. Этот толстый вступил в оживленную дискуссию со степняками. Пленники понурясь, стояли поодаль.
Неожиданно Машег хлопнул Устаха по плечу.
– Ай молодец! – воскликнул он.
– Кто молодец? – удивился Устах, который смотрел на пристань и потому не видел, как Сергей выпустил горящую стрелу.
– Вниз, вниз! – закричал хузарин, вскочил и прыгнул в люк, даже не воспользовавшись лестницей.
Понятко и Устах, не задавая лишних вопросов, бросились за ним.
Четверо варягов выскочили на улочку как раз в тот момент, когда запылала подожженная Духаревым крыша.
Печенеги завопили. Четверо степняков выбежали на площадь и принялись быстро-быстро выпускать стрелы в сторону башни.
Они, разумеется, не видели за своей спиной варягов.
Машег и Понятко вскинули луки одновременно, но Машег успел выпустить три стрелы, а Понятко – только две. Все пять попали в цель, хотя достаточно было и четырех. С сорока шагов стрела с граненым наконечником не то что куртку из дубленой кожи – стальной панцырь прошьет.
– Разбежались! – скомандовал Устах.
Он и Чекан кинулись во двор напротив, проскочили его насквозь, перепрыгивая через толпившихся во дворе овец, перемахнули через забор и оказались в соседнем дворе. Как раз вовремя, чтобы встретить попрыгавших с крыши (а ну как тоже подожгут!) печенегов. Два варяга прошли через захваченных врасплох степняков, как сквозь пустое место – мелькнули несколько раз, крест-накрест, длинные клинки – и не успевшие даже выхватить сабель печенеги отправились к предкам.
Варяги обогнули дом…
Стрела степняка угодила в стену мазанки и прошила ее насквозь. Вторая стрела ударила в шлем Чекана с такой силой, что ремешок лопнул. Степняк высоко привстал на стременах и выпустил третью стрелу, пришпилив Сирку к стене.
Устах петухом взлетел на забор, оказавшись даже выше сидящего в седле печенега. Меч опустился, разрубил степняка почти до седла и застрял. Лошадь печенега рванулась в сторону. Устах потерял равновесие, выпустил рукоять и упал обратно во двор. Аккуратно упал, не расшибся. Подбежал к Сирке, понял, что тот мертв, но время для оплакивания друга было неподходящее. Устах подхватил меч убитого, пинком вышиб калитку, выскочил
Их заметили!
Переваливаясь на кривых ногах, размахивая саблями, через площадь бежали степняки. Те, что конвоировали рабов к кораблю ромеев.
Один, углядев варяга, притормозил, схватился за лук… Стрела ударила его в живот, опрокинув на мостовую.
Не дожидаясь, пока по нему начнут бить из луков, Устах перебежал через улочку, влетел в соседний двор.
Если бы он помедлил еще мгновение, то увидел бы, как из опаленной башни с ревом вырвался храбрый нурман и, раскручивая здоровенный меч, помчался прямо на печенегов. Следом за отважным Халли бросилось в бой его немногочисленное войско.
Глава двадцать шестая
Уличный бой по-варяжски (продолжение)
Духарев действовал более спокойно, чем безбашенный нурман. На крышах могли еще оставаться печенеги, поэтому Серега выждал несколько секунд – не начнут ли они стрелять по движущимся мишеням? Стрелков оказалось двое. Один выстрелил, уменьшив команду Халли на одну боевую единицу. Второй выстрелить не успел. Потому что Сергей успел раньше, подбив обоих.
Теперь можно было выбираться на свежий воздух. Духарев сбежал по ступенькам, подхватил чей-то щит, засвистел, подзывая Пепла. Его конь – умница, чужим не дастся!
Точно! Вот и он! Духарев отбросил щит, прыгнул в седло. Пепел рванул с места. Над головой Духарева пропела стрела. Пепел пошел ровным галопом. Духарев движением колен пустил его по кругу. Давайте, ребята! Поиграем! Уронив поводья, Сергей натянул лук, но печенег уже хрипел на земле. Понятко поднял левую руку: поприветствовал, так сказать, командира.
Халли и оставшийся в живых дружинник (или дружинница?) грамотно, спина к спине, рубились с превосходящими числом степняками. Еще одна схватка кипела на самом причале, где стояла (подошла-таки!) галера ромеев. Ладно, сами управятся! Духарев бросил коня в одну из улочек и сразу же ему под ноги выкатился мальчишка.
– Тама! Тама! – заверещал он, маша ручонкой.
Духарев прямо с седла прыгнул во двор.
Во дворе обнаружилось сразу двое печенегов. Один – на крыльце, с сапогом на коленях, второй – на корточках, у стены дома.
Первый, совсем молодой и оттого совсем глупый, вскочил, уронив сапог, подхватил копье и отважно кинулся на врага. Гадивший под стеной был чуть поумнее, заорал соплеменнику: «Беги!»– и, не подтерев задницы – до того ли? – быстренько натянул штаны. Решение верное,– со спущенными штанами воевать затруднительно,– но запоздалое.
Сергей перехватил копье молодого левой рукой, крутанул вокруг себя. Молодой мелкими шажками просеменил через двор, снес собачью будку, размазал животом большую коровью лепешку и закончил движение, протаранив головой глиняный забор.
Мгновением раньше его старшего товарища пришпилило к стене мазанки брошенное Духаревым копье.
Мальчонка аж взвизгнул от восторга, но соображения от радости не потерял, завопил: «В хате! В хате тож!» – подхватил каменюку больше собственной головы и, ухнув, уронил на затылок оглушенного юнца.