Место любви
Шрифт:
– Забудьте об этом. Что за польза в таких разговорах? Если мы выберемся, я напишу роскошный репортаж. Если нет, его напишет кто-нибудь другой… Ну и что?
– Из-за меня погиб ваш друг.
Лицо Квентина окаменело.
– Сейчас не время для таких разговоров. Это не приведет нас ни к чему хорошему. Биллу не повезло. Ну, допустим, не было бы вас. А то, что они сделали с Анитой? Неужели вы думаете, что мы с Биллом это бы стерпели? – Он покачал головой. – Но мы, конечно, были простофилями. Не надо было оставаться в этом отеле. Нам очень хотелось быть там, где умирают. Теперь, похоже, мы будем
Майра сидела, поникнув, сложив руки на коленях, подвернув ноги. Ее сильно потрясла смерть Моркомбра.
Он встал и подошел к длинным рядам бутылок. После тщательного обследования он выбрал пару бутылок и вытащил пробки штопором перочинного ножа.
– Вы когда-нибудь пробовали пить прекрасное легкое вино из бутылки? – Он протянул одну из бутылок Майре. – Хочу угостить вас этой штукой. Вы почувствуете себя лучше.
Она поколебалась, потом взяла бутылку. Вино оказалось крепким и сладким. Их мучила жажда, и они выпили помногу. Он снова сел у двери.
– Неплохая вещь, правда? – спросил он, чувствуя, что вино начинает на него действовать. Мощный напиток, подумал он и поставил бутылку. В его положении ни к чему пьяная голова.
Взглянув на Майру, он заметил, что ее лицо порозовело и глаза заблестели. Она снова приложились к бутылке.
– Крепкое, даже очень, – сказала она и рассмеялась. Несколько минут она задумчиво смотрела на него. – Знаете, я боюсь оставаться с кем-нибудь наедине, как сейчас. – Она резко отвернулась.
Квентин видел, что она немного опьянела.
– Вам не надо меня бояться, – спокойно сказал он.
– Да, я знаю. – Она медленно вертела бутылку в своих руках. – А помните, я вам сказала, что виновата в гибели вашего друга?
– Нам не надо опять начинать об этом.
– Но это правда. Это началось с Лейси. Вам неизвестно о Лейси, но начали это он и луна. – Она поднесла бутылку к губам и запрокинула голову. Квентин сделал было движение, чтобы остановить ее, но передумал – пускай напьется и выговорится.
Она поставила бутылку на пол.
– Я была сумасшедшей. Вы когда-нибудь бывали сумасшедшим? Вы когда-нибудь чувствовали, что готовы отдать все на свете, за по-настоящему прекрасного мужчину, который мог бы свалить вас с ног? – Она взглянула на него и покачала головой: – Нет, я полагаю, вы никогда не чувствовали ничего подобного. Я чувствовала. Я хотела любви. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь свалил меня с ног. Меня так тошнило от Нью-Йорка. Я поехала в Гавану, потому что все говорят – это место любви. Я хотела поверить в это так сильно, что заморочила себе голову до смерти. Мне хотелось этого так сильно, что я позволила соблазнить меня судовому сердцееду. Таков тип двойной дуры, мой тип. Это был Лейси. Высокий, красивый и ужасно, ужасно подлый, а я-то думала, что он настоящий. Я не могла вернуться на судно после этого. Я хочу сказать, что не могла совершить на этом судне долгую обратную дорогу, боялась столкнуться с ним в любой момент. Нет, я не могла. Поэтому я решила остаться. Теперь вы понимаете? Если бы я не была такой шлюхой, вы не разозлили бы генерала, вашему другу не пришлось бы погибнуть… и я не оказалась бы здесь. Вы понимаете это, не так ли?
Все время, пока она говорила, Квентин пристально
– Чертовски странные вещи происходят, не так ли? Я хочу сказать, может быть, когда вы выберетесь из этого и оглянетесь на это, вам удастся понять, почему это должно было случиться.
Майра прищурилась, как бы желая разглядеть его более ясно:
– Вы думаете, это должно было случиться?
Он кивнул:
– Разумеется. Я думаю, такого рода вещи заранее предначертаны и неминуемо случаются. Иногда вам кажется, что жизнь колотит вас беспощадно, но по прошествии времени, оглянувшись, вы понимаете, почему это произошло. Во многих случаях вы только потом осознаете это, как лучшее из всего, что могло случиться.
Она нахмурилась:
– Можете ли вы узреть хоть какую-нибудь перспективную черту в том, что мы сидим взаперти в погребе, имея все шансы расстаться с жизнью?
Квентин улыбнулся:
– Сию минуту – не могу. Но, может быть, месяцев через шесть я буду рад, что набрался такого опыта.
– Нет, со мной этого не может быть. Почему это должно было случиться с нами? Почему именно мы угодили сюда?
– А почему вместо вас должен быть кто-то другой? Я не страшусь того, что может произойти с нами. А вы?
Ее лицо внезапно искривилось, и она заплакала:
– Да, я боюсь. Я чувствую, что нам отсюда никогда не выбраться. И все потому, что я была такой дурой. Вам придется пострадать из-за меня.
Он подошел к ней и сел рядом.
– Это не так, – сказал он, протянув ей свой носовой платок. – Вы выйдете отсюда благополучно, и я тоже. Через несколько дней вы будете вспоминать об этом как о захватывающем приключении, о котором интересно рассказывать друзьям.
Он обнял ее одной рукой, и она прижалась к нему. Они долго сидели так, пока она не заснула.
5
Вскоре после полуночи начали разворачиваться какие-то события. Грохот выстрелов и крики приблизились. Майра, вздрогнув, проснулась. Наверху раздались три винтовочных выстрела. Она вскрикнула и диким взглядом осмотрела тускло освещенный погреб. Она увидела Квентина, стоявшего на коленях у двери. Свет отражался на дуле его 38-го. Она подползла к нему.
– Что случилось? – спросила она.
– Что-то происходит, – сказал он. – Может быть, туземцы узнали, что Фуэнтес здесь.
Снова наверху послышались винтовочные выстрелы. Кто-то пронзительным голосом по-испански выкрикивал приказания. Затопали тяжелые сапоги. Очевидно, солдаты разбегались, чтобы занять оборонительные позиции. Внезапно жуткие вопли донеслись из сада. Квентин отошел от двери.
– Да, – сказал он. – Я полагаю, они пришли, чтобы его выкурить. Прислушайтесь.
Отдаленный шум перерастал в оглушительный рев. Снаружи приближалась толпа. Погреб сотрясался от грохота винтовочного огня, солдаты залп за залпом поливали толпу свинцом. Последовали новые вопли и крики, затем внезапно кто-то завизжал, как насмерть перепуганный ребенок. Оглушительный взрыв обрушил штукатурку на двоих, скорчившихся в погребе.