Место любви
Шрифт:
Майру сбросило с ящика, на котором она сидела.
– Какой-то парень швырнул в них бомбу, – задыхаясь, проговорил Квентин, помогая ей подняться. – С вами все в порядке?
Она отряхнула руками платье.
– Да… Они сделают это опять? Тут безопасно?
– Конечно. Эти погреба могут выдержать и не такое. Интересно, как понравился генералу этот подарок? – Отодвинув одну из бочек, которыми была забаррикадирована дверь, он чуть-чуть ее
Наверху лестницы показались двое солдат. Они искали, где спрятаться. Их лица были белыми от пыли, в глазах стоял ужас. Квентин прицелился в одного из солдат и выстрелил. Солдат упал и покатился вниз по каменным ступеням. Второй завопил и бросился назад.
Майра легла ничком на пол и заткнула руками уши. Гул возбужденной толпы, победные крики и топот ног над головой – все это вместе означало, что туземцы ворвались в отель.
– Теперь они внутри, – сказал Квентин. – Нам надо сидеть тихо. Они нас не пощадят, если увидят. Но, покончив с Фуэнтесом, они скорее всего сразу уберутся. Тогда мы сможем переправиться туда, где поспокойнее.
Наверху продолжался бой. Выстрелы, крики и топот ног. Внезапно раздался неистовый рев и следом – жуткий вопль ужаса.
– Они его схватили, – сказал Квентин и подбежал к двери, забравшись на бочки, он попытался разглядеть, что там наверху.
Майра прижалась к полу, она не отнимала ладони от ушей, чтобы не слышать рева прорвавшейся толпы. Но все-таки до нее долетел предупреждающий крик Квентина:
– Берегитесь… Берегитесь!
Она видела, как он отбежал от двери, руками прикрывая лицо. Она увидела его глаза, расширившиеся от ужаса. Затем у двери возникла ослепительная вспышка, и весь погреб засыпало пылью и кирпичами. Она вполне осознавала все, что происходило вокруг. Тело Квентина поднялось в воздух, словно подброшенное рукой великана, и перелетело на другой конец погреба. Она подползла к нему на четвереньках. Склонившись над ним, она оцепенела, зажав рот рукой. Бомба превратила его в какой-то сгусток рваного мяса и крови. Она вскочила на ноги и убежала в дальний угол. Этот страшный взрыв лишил ее рассудка. Она не могла больше ни о чем думать. Ей хотелось лишь убежать от этого жалкого перемолотого тела. Бессознательно она стала карабкаться вверх по разрушенной
Она добрела до гостиной. Какая-то бомба взорвалась и здесь. Мебель была раскидана и разломана, пол усеян осколками зеркал и оконных стекол. Все было покрыто толстым слоем штукатурки и пыли. Она увидела генерала, пригвожденного штыками к двери. Голова его свисала на грудь, а белый китель был покрыт пятнами крови. Она закрыла лицо руками и, ничего не видя, выбежала из гостиной.
В этот момент из сада ворвалась в отель за добычей небольшая группа туземцев. Они набросились на нее, как стая голодных волков. Их руки ощупывали ее, глаза обезумели от похоти. В ее восприятии происходящего больше значило отвратительное зловоние их тел, когда они дрались из-за нее, чем ее собственный ужас. У нее мелькнула мысль: «Так он ошибался. Я знала, что он ошибается. Это не могло быть предрешено. Бог не позволил бы, чтобы это случилось со мной, если бы мог это остановить».
Одному гигантскому туземцу удалось отнять ее у других, и он перебросил ее через плечо, угрожая остальным генеральским револьвером. Он начал пробираться к лестнице.
Она сказала себе: «Он всего лишь собирается сделать то, что сделал Лейси. Только на этот раз это будет более откровенно. Он не будет притворяться, что он прекрасный человек, а мне не надо притворяться, что Гавана – место любви».
Она смотрела, как пол плывет под большими черными голыми ступнями. Свисая с плеча гиганта почти вниз головой, она имела возможность рассматривать гостиную отеля в уникальном ракурсе. Она обнаружила, что смеется, потому что все это было, пожалуй, смешно. Туземцы сбились в кучу, глядя на нее голодными и разочарованными глазами. Все ее хотели, но из-за того, что у гиганта был револьвер, им пришлось посторониться и остаться ни с чем.
Она сказала черным пяткам:
– Я знаю, что вам нужно. Я светская женщина. Мне пришлось приехать в Гавану, чтобы узнать об этом, но теперь я знаю. Я знала точно, что вы станете делать со мной, когда захватите меня. Но это будет недолго.
И тут она подумала с надеждой: «Интересно, умру ли я сегодня ночью?»
Очевидно, никому не придет в голову винить ее за такие мысли и такие слова, потому что скопление обстоятельств было слишком непосильным для ее рассудка.