Место под солнцем

Торопов Евгений

– В детстве, - задумчиво сказал Доктор, - я мечтал быть журналистом. Знаешь, это романтично - ездишь по городам, создаешь новости, берешь интервью у популярных личностей и постоянно на передних рубежах событий. Но мечтал еще во времена какой-никакой стабильности, вплоть до... до того памятного страшного голодного года. И я познал все ужасы низов общества и это было невыносимо, когда соседка съела своего маленького ребенка и сошла с ума, когда мы стали ловить из реки кишащую червями рыбу, когда другая соседка... Потом я убежал из дома и бродил в пригородах Столицы, но насмотрелся на стольких изувеченных уродов, изголодался до таких костей, что поневоле вернулся домой. Мамы

уже не было, а сестра превратилась в дряблый костлявый мешок, тускнеющий с каждым часом. Потом огонек ее жизни угас совсем. Тогда я убежал вновь и, на свою удачу, пристал к одному разъезжему врачу - у того были деньги, но как раз не было смышленного помощника... Интересно ли тебе?

– Да, очень, - сказал Артур, но Доктор замолчал. До этого всегда подвижные его глаза печально застыли и стали походить на саму скорбь.

– Отсюда нет достойного выхода, - медленно проговорил он. Только унижение и смерть. Падение и смерть... Знаешь, мне не раз приходила мысль. Земля как саморегулирующаяся живая система обладает инстинктом самосохранения и когда люди становятся шелухой, из необходимости превращаются в экскременты, в рудимент, в гнойник, она отказывается от них.

– Как-то я изучал пантеизм...
– начал было Артур.

– Вот так и живу, - как будто не замечал собеседника Доктор, словно я не я, а частица высшего организма. Лечу людей и думаю: это Земля оперирует моими руками. Что так надо и это во благо.

– Можно перебить?
– вмешался кто-то со стороны.
– Грегором зовут. Я тут подслушал немного, думаю вы правы. Как врач вы подтвердите, что у человека бывают неизлечимые болезни? Бывают. Также и у остального, к примеру, у вашей живой системы. С болезнью не всегда можно справиться, от нее можно и умереть.

– Да, умереть, - согласился Доктор. Из темного угла его позвали и он ушел, осторожно ступая в темноте чтобы никого на раздавить.

Долго наступал вечер, но-таки наступил и воинственное пурпурное солнце скатилось на самую кромку холмов. Колонна грузовиков подъехала, по-видимому, к военной базе и остановилась на каменистом лугу перед высоким, ограждающим ее, забором. Дверцы фургона с лязгом отворили и ворвавшийся прохладныйветер обнажил тела людей в самых причудливых положениях, в какие их разместила пытающая тряска по старой предгорной дороге. Они тоскливо копошились во тьме, уже давно отчаявшись глотнуть поток пьянящего неба. Пленных согнали вниз и кое-как сбили в колонну. После этого массивные ворота в заборе отворились, впустили по одному урчащие грузовики и выпустили кучку страшных людей в черной униформе, которые катили перед собой пару тележек: одну с пузатым бочонком, а другая была нагружена тяжелой угловатой аппаратурой. Возглавлял процессию невысокий человечек, к которому немедленно бросился комиссар Джахари, восклицая: "О, Эдкенс, мое почтение!" - но тот холодно осадил: "Вначале дело, Вилли". И черная процессия медленно двинулась вдоль колонны. Завыл тревожный горный ветер. Пленные стояли, понуро сгорбившись, и тут от них отделился один человек и попытался бежать. Неуклюже махая руками и слегка сбивая шаг, он направился к лощине, и почти добежал до начала склона, когда его сразило двойной автоматной очередью. Перестал свистеть ветер. Это у Артура заложило уши.

"Гадство! Мы и в дни исхода не отказались от безумства!"

После краткой заминки, связанной с этим происшествием, пленных стали разделять на три группы, но перед этим каждому давали выпить полстакана воды из бочонка. Дело продвигалось уверенно и вскоре очередь дошла до Доктора. Невысокий человечек Эдкенс спросил:

– Как здоровье? Что болит?

Сзади

него встрял в разговор комиссар.

– Том, заметь, он поносил мудрейших Близнецов, - и улыбнулся во весь рот, но когда начальник Пункта проворчал: "Спрошу у тебя, тогда и советуй", улыбка мгновенно спала с его лица.

Помощник все-таки сделал пометку в блокноте. Эдкенс сказал: "На опыты", и Доктору протянули стакан с водой. Он перекрестился и залпом выпил; подошел другой помощник и увел его в одну из раздельных групп. Артур посмотрел Доктору вслед, затем перевел взгляд на стоящих перед ним людей, словно недоумевая, чего им от него надо.

– Как здоровье? Что болит?
– спросил Эдкенс Артура.

– А у вас?
– в свою очередь спросил Артур и вгляделся в крохотные злые глазки начальника Пункта, которые мигом вспыхнули.

– Сопляк, - процедил Эдкенс и громче: - На работы!
– а потом, когда подали стакан "воды", брезгливо фыркнул: "Пей".

Артур понюхал. Брякнули наручники.

– Попробуйте вначале вы.

– Побыстрее!
– прорычал коротышка.

Артур разозлился и плеснул жидкость ему в лицо.

"Яй!" - взвизгнул Эдкенс и стал прыгать как ошпаренный, отряхиваться, кричать страшные слова и топать ногами. Пленного с непомерными выходками, конечно, схватили, напоили злополучной "водой" и увели.

– Рисково! Может проникнуть, - неосторожно брякнул помощник.

– Молчать!
– нервно заорал на него Эдкенс.

Продолжения драмы Артур не слышал. Его вели к самой многочисленной группе пленных. Вдруг голова отяжелела. Он захотел остановиться и сдавить голову руками, но ни руки, ни ноги не повиновались и он помимо своей воли продолжал идти. Артур испугался, ощутив что его тело все сильнее заворачивается словно в кокон бессилия, что он теряет всякий контроль над телом, но этот испуг быстро сменился умиротворенностью, а затем он вообще потерял связь с собственным телом. Он не ощущал ничего, в его распоряжении осталась голая мысль.

Тем временем люди в черных униформах осмотрели, наконец, последнего человека. Эдкенс вздохнул и критически обернулся.

– Ты кого мне привез, комиссар? Одни выродки!

– Так ведь больницы очищал, в больницах другого нет, - огрызнулся Джахари.

– Сдались тебе эти больницы. В следующий раз обходи их за квартал стороной.

– Как это? А Указ Близнецов?

– Плевал я на указы, - храбро заявил Эдкенс.
– Мне здоровые люди нужны, а не выродки.

Джахари притих, но по всему было видно, что у него остались некоторые неясности. Эдкенс шагнул к тележке с аппаратом, понажимал кое-какие кнопки и, неожиданно, все пленные всех трех групп одновременно распрямились и одновременно зашагали внутрь, за ворота военной бызы. { * * *

...проснулся в темноте. Справа на него шумно и потно дышали. В голове опять возникло зудение, как и вчера, во время перетаскивания в тысячный раз тележки с глиной. Хотя беспокоило не только зудение, но почему-то оно тревожило больше всего. Впрочем что ж, должны же быть какие-то последствия. Могло быть хуже, а тем более неизвестно - что еще будет. Интересно, как там Доктор, наверное у него что-нибудь другое... Подожди-ка, а что ты сегодня должен сделать? Ты же что-то намечал, такое важное, такое непременное. Ага, вот ты уже и стал все забывать. Вот тебе и последствия... Вот тебе и последствия... Вот тебе и последствия... Тьфу ты, вспомнил. Я хотел сегодня после работ пересилить немощь и когда все пойдут сюда, незаметно спрятаться в коридоре, а потом идти разыскивать систему управления пленными. Хватит, сколько я уже здесь! Только вот проклятое зудение!..