Место под солнцем
Шрифт:
Фира была и впрямь красива. Она явно тоже покопалась в редакторе, кожа ее была белоснежной, грудь – высокой, волосы – рыжими, а глаза – зелеными.
– Это не картинка. – Улыбка тронула ее полные губы. – Я и правда была такая.
Красивая, наблюдательная, умная, специалист по связи. Не многовато ли достоинств для одной женщины?
– Тогда я жалею, что не встретил тебя в той жизни. – Фраза вылетела у меня сама по себе.
– Банально, – сморщила носик Фира. – Но ладно, поддержу. Зато встретил меня в этой.
– Сват. – Настя подошла
Глава 14
Что я всегда ценил в Жеке – ему не надо давать больших вводных.
– Ага, – кивнул он, выслушав буквально пару фраз и глянув на утес. – Значит, моя позиция здесь? Ну, это нормально. Второй номер будет?
– Так я пулемет знаю, – вывернулся невесть откуда Одессит.
– Не годится, – сразу забраковала его кандидатуру Настя. – Он своей болтовней не то что врагов – раков распугает. Вон, лучше еврейку возьми.
Она показала на Фиру.
– Не вопрос, – пожала плечами та.
– Нет-нет, – замахал руками Жека. – Это я вместо того, чтобы воевать, буду за ней приглядывать, чтобы не случилось чего. Вот тебя, парень, как зовут?
– Лешка, – ответил один из пейнтболистов. – Позывной дали Флюгер.
– Почему Флюгер-то? – удивился Жека.
– Фамилия Ветров, – флегматично сказал пейнтболист. – Наверное, поэтому. Мне все равно.
Нет, причудливая у Настьки фантазия. Это ее творчество. Кстати, с Фирой у нее этот номер не прошел.
– А ты будешь Нос, – сказала Настя ей, когда раздавали позывные.
– Тогда ты будешь Двушка, – немедленно парировала Фира. – Почему – сказать?
Настя в спор не полезла и только фыркнула, когда я согласился с тем, что Фира останется Фирой. И зря, кстати, спорить не стала – аргумент-то такой был, хлипкий. Нормально у нее все там, я видел.
Но бывшая жительница Израиля с присущей ее народу основательностью решила добить потенциальную неприятельницу.
– Если вы мне прямо сейчас приведете сюда еще хоть одну Эсфирь, так я соглашусь быть Носом до самой смерти, – заявила она торжественно. И вот здесь мне нечего было ей возразить.
Впрочем, к делу это не относится.
– Плохо без связи. – Жека печально потрогал ухо. – Да чего уж там – никак без связи.
– Вон наша связь – Павлик, – показал я на юношу. – Он как муха будет летать между нами, так что не волнуйся по этому поводу.
– Эк тебя, братишка, раскурочило. – Жека со свойственной ему чуткостью потрогал левое ухо Павлика. – Надежно ты собой распорядился!
– Уже почти привык, – вздохнул тот. – Зато ни с кем не спутаешь.
Начало темнеть, когда вся наша группа собралась на раздачу последних инструкций около ворот.
– Ну, сегодня наш первый настоящий бой на этой земле, в смысле, с себе подобными, – немного патетично сказал я. – Либо мы в нем выживем и докажем самим себе, что мы – сила, либо нет, и это будет очень грустно. Так,
Народ покивал.
– Все помнят, что первый выстрел за Голдом, до того момента даже дышать через раз?
Все снова подтвердили, что да, все так.
– Тогда по позициям, – завершил я инструктаж и первым отправился вглубь крепости.
– Народ, – остановился я на площади, где столпились обитатели крепости, не участвующие в ее защите, и ощущалась некоторая нервность. – Когда Павлик скажет шуметь, начинайте это делать. Это не должен быть наигрыш, должно создаваться впечатление, что здесь идет обычная жизнь, понятно?
– Да ясно все, – сказала Галка. – Вы там поосторожнее, а то еще убьют из вас кого.
– Тьфу на тебя, балаболка! – сплюнула Милена. – Вот же язык поганый!
– И вот еще что, граждане, – сказал я очень серьезно. – Если стрельба раздастся уже в крепости, сразу скрывайтесь в домах, чтобы вас не зацепило шальной пулей. Опять же, рикошетом может задеть, камни же вокруг. Впрочем, некоторые из вас сразу могут в домах обосноваться, прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Не вижу большого смысла в том, что все будут толпиться на площади.
Что мне очень понравилось – никто мигом не помчался под защиту безопасных стен, ни один человек. Нет, образуется, образуется новая общность людей, и ради этого стоит сегодня пострелять немного.
– С чего бы им прорваться сюда? – громко сказала какая-то женщина из новых. – Да ну, чушь. Кстати, бабоньки, а чего мы ждем? Ужин сегодня будет или нет?
Активная, надо запомнить ее и потом поговорить. Голос зычный, что твоя иерихонская труба, и сама она такая… Крепкая, грудастая, бедра широкие. Хоть бревна на такой вози. Ох, они бы с Мадам вдвоем здесь дел наворочали!
Фиру и Настю, плюнув на то, что они могут запросто поубивать друг друга, я оставил за углом ближайшего к пролому дома под приглядом Пиваса. Они были второй линией обороны, на тот случай, если меня и Наемника все-таки отправят на ту сторону местной луны. Напарником я взял именно его, не раздумывая ни секунды. Не знаю уж, каким он был охранником караванов и конвоев, но боец он явно хороший, это мне стало понятно сразу, как только он взял в руки оружие. Если в данной ситуации применить аналогию, то подходящей будет следующая – так мамка радуется приезду сына, который все лето пробыл в юношеском спортивном лагере.
Да и позицию он оборудовал по уму – один валун откатил, второй прикатил, так, чтобы были и максимальная защита, и такой же обзор.
Совсем стемнело, стало холодать. Неподалеку от нас, на площади, потрескивал костер, и даже вроде тянуло запахом ухи.
– Не уйдут они, – сказал вдруг Ювелир. – Иначе засветло бы пришли.
– Да я не слишком на это и рассчитывал, – согласился с ним я. – Туда-сюда в темноте шастать? Но попробовать отработать этот вариант надо.
Сзади зашуршали тихие шаги, я обернулся – это была та самая женщина, которая громко говорила на площади.