Место
Шрифт:
До него оставались считанные метры, но все же Евгений успел разглядеть двуногую сутулую фигуру не менее чем трехметрового роста, жирную, белесо-голую, практически бесформенную. Лицо — если это можно было назвать лицом — свисало с вросшей в плечи лысой головы оплывшими толстыми складками. Дракин не успел рассмотреть, есть ли у этой твари глаза. Во всяком случае, она тупо стояла на рельсах, не делая никаких попыток уклониться от несущегося прямо на нее трамвая.
Затем последовал удар.
Евгения швырнуло вперед, он рефлекторно вытянул руки, выронив мобильник. Раздался совершенно тошнотворный звук, в котором слились
Когда Дракин, морщась от тупой боли — его все же изрядно приложило об пульт — снова поднял голову, обзора вперед больше не было. Стекло покрылось трещинами, но главное — оно было заляпано снаружи какой-то гадостью. Багровой, как убедился Евгений, поднеся к стеклу мобильник (к счастью, все еще работавший). Кровь… да, надо полагать, это кровь, возможно, с примесью чего-то еще… в нескольких местах на стекло налипли какие-то комочки…
Трамвай меж тем продолжал мчаться вперед.
Евгению вдруг резко расхотелось пользоваться тормозом, даже если бы тот и работал. Останавливаться и выбираться в лес, где бродят подобные твари — тем более ночью… Нет уж. Пока трамвай продолжает катиться, он в нем почти как в танке. Хотя, очевидно, следующего такого удара стекло не выдержит — но только стекло, а сам многотонный вагон даже не сильно потерял в скорости, размазав монстра. Однако в кабине делать больше нечего. Лучше вернуться в хвост, в случае любого столкновения там безопаснее всего. Бросив еще один взгляд на мертвеца, после удара вновь занявшего свое прежнее положение — головой на пульт — юноша выбрался из кабины.
Что же это было за чудовище?! Евгений зажмурился, пытаясь восстановить в памяти мерзкую картину, которую наблюдал в течение какой-то секунды; затем с отвращением тряхнул головой. Не нужно быть биологом, чтобы поклясться — на Земле ничего подобного не водится. И, кстати, тот «лось»… он был существом совершенно другой породы, но тоже едва ли включенной в человеческие справочники.
Тогда что же — это другая планета? И он прилетел сюда на трамвае?! Чтобы обнаружить в инопланетном лесу рельсы с идеально подходящей земным трамваям колеей? Самый бездарный из авторов комиксов не додумался бы до такой ахинеи!
Я сошел с ума, спокойно и буднично подумал Евгений. Правильно мама говорила, что я слишком много работаю и совсем не отдыхаю… На самом деле нет ни леса, ни чудовищ, ни трамвая, а я просто лежу сейчас в палате с мягкими стенами.
И хотя он всегда считал, что нет ничего ценнее разума, сейчас эта мысль показалась ему менее страшной, чем то, что творилось вокруг.
Увы, убедительной она не выглядела. Насколько представлял себе Дракин, галлюцинации сумасшедших все же вписываются в реальность, а не подменяют ее целиком — и к тому же не бывают столь всеобъемлющими. Обычно они максимум зрительно-слуховые, об них нельзя удариться, да еще так, чтобы до сих пор чувствовать тупую боль от ушиба. Евгений пощупал ребра сквозь рубашку. Наверняка уже есть синяк.
Самовнушение. Как у этих, со стигматами… Ну да, да. Все может быть. Но если предположить, что его подсознание может внушить ему синяк от удара о пульт — при встрече
Евгений сел на свое прежнее место в хвосте и решил соорудить ремень безопасности. Он расстегнул пояс, вытащил его из брюк, пропустил позади спинки сиденья и снова застегнул перед грудью — длины как раз хватило, чтобы воткнуть штырек в последнюю дырку. «Будем надеяться, в случае нового рывка это не сломает мне ребра…»
За окном проносился все тот же бесконечный лес. Время от времени под колесами что-то с хрустом ломалось (Евгений больше не был уверен, что это ветки), что-то чиркало по стеклам или по крыше, но новых серьезных столкновений пока не было. Несколько раз трамвай выкатывался на ровные участки или небольшие подъемы, но его инерции всякий раз хватало, чтобы преодолеть их и вновь начать разгоняться под уклон. «Все вниз и вниз, — думал Евгений. — Что же это за яма такая?» Тоскливое чувство, всколыхнувшееся при этой мысли, подтвердило интуитивную догадку: трамвай скатывался не с возвышенности на равнину, а наоборот — на дно некой гигантской ямы.
Ямы, откуда нельзя выбраться назад.
Может быть, все-таки стоило попытаться затормозить, или даже выпрыгнуть на ходу, в самом начале? Хотя — что это за «начало»… кто его знает, сколько прошло времени, прежде чем он проснулся. Сейчас, по крайней мере, сна у него не было ни в одном глазу. Так или иначе, самое глупое — это метаться от одной стратегии к другой. Раз уж он решил доехать до конца этой дороги — надо ехать. Может быть, там нет никакого выхода (если отсюда вообще есть выход, шепнул тоскливый голосок внутри) — но ведь он не знает этого наверняка? В любом случае, здесь ехать явно безопаснее, чем идти — по крайней мере, пока не рассветет.
Если здесь вообще когда-нибудь светает.
Евгений посмотрел на часы. Надо же, уже почти три. Но ведь он выставил их от фонаря, на самом деле сейчас может быть гораздо больше… Родители наверняка уже с ума сходят. Они знают, что он иногда ночует на кафедре, но в таких случаях он все-таки звонит; бывало, что он сам не замечал, как засыпал в кресле — тогда мама, не дождавшись известий, звонила ему сама и, конечно, выговаривала, что нельзя так работать и что он когда-нибудь доведет их с отцом до инфаркта. Что творится дома сейчас, когда телефон кафедры не отвечает? Мать, возможно, уже даже отыскала как-нибудь телефон охраны и выяснила, что аспирант Дракин давным-давно сдал ключи и ушел домой… А милиция начнет его искать не раньше чем через трое суток. Да и чем это ему поможет!
А может, время здесь все же течет не так, как в нормальном мире? Может, когда он найдет дорогу домой (не когда, а если, сказал ехидный голос), окажется, что там прошли считанные минуты?
Или столетия…
Трамвай снова начал замедлять ход. Кажется, на сей раз ровный участок был длиннее предыдущих. Неужели все-таки конец пути? Пейзаж за окнами меж тем принципиально не менялся, и светлее тоже не становилось. С другой стороны, если вагон катится просто под действием силы тяжести, ниоткуда не следует, что там, где он остановится, будет что-то типа станции. Если здесь ходит, или по крайней мере когда-то ходил, и другой транспорт, с работающим двигателем…