Метатель

Тарасов Ник

— Дядь Артем, а вы правда думаете, что моя бабушка… ну… выжила? — с надеждой спросил он, комкая в руках подол куртки. — Может, у нее там получше дела обстоят? Она ведь за городом живет, почти в лесу. Вдруг до нее эта зараза не добралась?

Я тяжело вздохнул. Врать пацану не хотелось. Да и какой смысл внушать ложную надежду? Рано или поздно правда все равно откроется, и будет только хуже.

— Не знаю, Вань. Честно — не знаю, — произнес я, тщательно подбирая слова. — Может, и уцелела твоя бабуля. А может, и нет. Система — она

штука непредсказуемая. Но ты вот что запомни: даже если ее… не станет, ты все равно должен жить дальше. Выживать, бороться, искать свой путь. Понимаешь меня?

Ванька закусил губу и медленно кивнул. По щекам его вновь покатились слезы, но он даже не пытался их смахнуть. Пусть плачет, ему это нужно. Слезы — они ведь тоже лекарство, по-своему.

— Обещаю: что бы ни случилось, я не брошу тебя, — твердо сказал я, глядя Ваньке прямо в глаза. — Раз уж свела нас судьба — будем держаться вместе. Прорвемся, не впервой. Главное — не опускать руки и верить в лучшее.

— Спасибо, дядь Артем, — шмыгнул носом парнишка, неловко вытирая мокрые щеки. — Вы настоящий друг. Если бы не вы…

Он не договорил, лишь крепче стиснул мою ладонь. И я почувствовал, как в груди разливается странное тепло. Не знаю, что это было — то ли признательность за доверие, то ли острое желание защитить этого храброго мальчугана. Но в тот миг я точно понял: что бы ни случилось, я сделаю все, чтобы Ванька выжил. Чего бы мне это ни стоило.

Так мы и шли вперед навстречу неизвестности. Два одиноких путника в жестоком постапокалиптическом мире. Последние выжившие? Или, напротив, первые из многих? Кто знает.

Глава 13

Посмотрев на таймер, я понял, что у нас меньше двух часов до развоплощения моего костлявого дружбана. Пора действовать.

— Давай, Ванек, глянем, что там, пришли походу? — говорю парню, кивая на дома. — Сейчас я свою псину запущу, пусть пошуршит, проверит, не шляется ли тут кто. А мы пока в кусты залезем, чтоб не попасть под раздачу.

Ванька послушно кивает, хотя по взгляду видно — не в восторге он от моего пета.

Мысленно командую костяному монстру «Атака!» и «Патрулируй!» и тот срывается с места, лишь пыль клубится. Минут через пятнадцать слышится лишь вой да лязг — похоже, песик нашел себе жертву. Подходим к окраине и видим лишь месиво из костей и гнили — местная нежить явно не выдержала напора моего верного питомца.

— Вон ваш пес, смотрите! — тычет пальцем Ванька. — Добивает кого-то.

И точно — наш костлявый дружок, злобно рыча, крушит последнего выжившего мертвяка. Бедолага только дергается в конвульсиях.

Пара минут — и все. Пес отряхивается и спешит к нам, весь такой довольный.

— Ну что, зачищено? Пошли искать, где бы перекантоваться, — говорю я. Ванька все еще косится на пса с опаской, хоть и держится молодцом.

Медленно бредем по улице, оглядывая каждый двор. Следы борьбы повсюду — двери нараспашку, мебель переломана, стены

в крови. Жуткое зрелище.

— Дядь Артем, а мы точно тут заночуем? Вдруг еще зомби набегут? — нервно спрашивает Ванька.

Вздыхаю. Ну да, малому несладко приходится. Столько дерьма сразу — иной взрослый бы и не выдержал.

— Выбора особо нет, Вань. На улице еще опаснее. А тут хоть крыша над головой. Отобьемся, если что. У меня ж песик бравый, да и я сам теперь почти супергерой. Прорвемся.

Парень неуверенно кивает. Ну да, кому охота ночевать среди зомби?

— Эй, Ванек, смотри, какой домик аккуратненький! — тыкаю я в халупу на краю деревни. — Давай заглянем, может, там переночуем.

Парень молча кивает, выглядит неважно. Эх, нелегко детям в такой круговерти. Если б я мог, разнес бы к чертям всю эту гребаную Систему. Да только кто меня слушать будет? Мы для нее всего лишь игрушки.

Подходим к домику, дверь не заперта — видать, хозяева драпанули впопыхах. Внутри относительный порядок, но явно тут недавно нехило побегали — мебель побита, занавески изодраны, на стенах бурые пятна.

— Вань, ты тут поищи, может, чего съестного найдешь, — говорю я, скидывая рюкзак. — А я наверх гляну, одеяла-подушки надыбаю.

Паренек шустро роется в ящиках, а я поднимаюсь на второй этаж. Там две спаленки, вроде бы ничего. Сгребаю одеяла, прихватываю подушки и спешу вниз.

— Дядь Артем, тут плитка газовая! — вдруг радостно кричит Ванька. — Может, макарошек с тушенкой сготовим?

Одобряю. Горячая еда — что ни говори, самое оно после всей этой передряги.

— Давай стряпай, а я пока по деревне прогуляюсь, песика с собой возьму, пусть патрулирует.

Парень кивает и принимается за готовку. Я же, подмигнув напоследок, выхожу во двор, зову костлявого. Тот трусит следом, зыркает по сторонам горящими глазницами.

Полчаса брожу меж домов, прислушиваясь к каждому звуку, держа наготове сюрикен. Нервы на пределе, но стараюсь держаться спокойно.

Ванькин оклик выдергивает меня из раздумий. Парень машет из окна, мол, идем жрать. Ну что ж, пора и животишко набить. Как в старые добрые деньки — придешь с учебы, а мамка уж борщ сварила, котлет нажарила.

Трясу головой, отгоняя воспоминания, и спешу в дом. Не думал, что буду так рад простому ужину, но после всего пережитого — самое лучшее пиршество.

— Ну что, за стол? А то аж кишки марш играют! — бодро восклицаю, плюхаясь на стул.

Получилось отменно — и мяса Ванька не пожалел, и специй накидал на славу. Пальчики оближешь!

Через двадцать минут откидываемся на спинки, сыто посапывая.

— Эх, как вкусно-то! Спасибо, Ванек, ты меня прямо на месяц вперед накормил.

— Да ну, дядь Артем, — отмахивается парень, пряча глаза. — Я ж для нас обоих старался. Вы ж меня спасли, теперь я хоть чем могу — буду помогать.

Киваю, с кряхтением поднимаюсь из-за стола. Пора и о ночлеге подумать.