Меткий стрелок
Шрифт:
— А я и так ближе, — обиженно проворчала бабуля. — А вы на то и милиция, чтобы людей слушать, а не рты им затыкать. — Она повернулась к Звягинцеву и, беззубо улыбнувшись, спросила: — Правильно я говорю?
— Абсолютно, — кивнул следователь. — Вы оказываете нам неоценимую помощь. Продолжайте.
Бабуля с гордостью и вызовом посмотрела на ухмыляющегося музыканта и продолжила:
— Ну подходит она, значит, к киоску. Нагибается к окошку… А тут мимо парень этот…
— Какой парень? — быстро перебил Звягинцев.
— Какой,
Милиционер усмехнулся.
— Откуда ж вы, бабуля, про глушитель знаете?
Старушка обиженно фыркнула:
— Чай, не дура. И кино смотрю. Опять же звука выстрела не было. Только хлопнуло, как будто выбивалкой по ковру.
— Давайте по порядку, — прервал ее излияния Звягинцев. — Вы сказали достал он пистолет. Дальше.
— Ну да, я и говорю: достал пистолет, качнул им в сторону девушки этой и быстро пошел своей дорогой.
— Как он выглядел? — вновь встрял в разговор капитан Мурадов.
Старушка уставилась на него как на идиота.
— Откуда ж мне знать, милок, когда он со спины был. Помню только, что в пиджаке он был. В коричневом таком, из этой… как ее… мягкая такая…
— Из замши? — спросил Звягинцев.
— Точно, — обрадовалась старушка. — Из ее, из замши. А больше-то я ничего и не видела.
— Ну а, — Звягинцев вновь почесал ладонью подбородок, — высокий он был или низкий?
В ответ старушка лишь пожала плечами:
— Да и не высокий, и не низкий. Так, обыкновенный. Вот примерно как вы. — Она скептически оглядела Звягинцева. — Ну или чуток повыше.
Звягинцев вздохнул.
— А телосложение? — спросил он безнадежным голосом.
Старушка надолго задумалась и наконец уверенно выдала:
— Обыкновенное.
— Понятно, — кивнул следователь.
Бомж не добавил к описанным событиям ничего нового, кроме того что парень этот был не в пиджаке, а в плаще, и вовсе не в коричневом, а сером, а росту был никак не меньше метр девяносто. И при этом прихрамывал то ли на левую, то ли на правую ногу.
— Понятно, — опять кивнул Звягинцев, выслушав эту ахинею. На этот раз голос его звучал еще более пессимистично.
Покончив с бомжем, он обратился к музыканту. Это был ироничный молодой мужчина в белой рубашке и черном кожаном жилете. Он уже упаковал саксофон в футляр и теперь стоял, зажав этот футляр между ног, как величайшую ценность, и засунув руки в карманы. Показания старушки и бомжа он выслушивал с кривой ухмылкой.
— Бабулин портрет правдоподобней, — сказал музыкант. — Я как раз отдыхал после соло. Достал сигаретку, закурил. Стал глазеть по сторонам. Люблю посмотреть на людей в метро. Встречаются такие интересные типажи… Впрочем, неважно. Тут мимо меня проходит парень… В коричневом
— Конский хвост? — спросил Звягинцев.
— Нет, — покачал головой музыкант. — Наоборот, распущенные. Из-за этой шевелюры и из-за темных очков лица было совсем не разглядеть.
— Понятненько, — сказал следователь. — Что было дальше?
— Дальше? Шел он очень быстро. А как только поравнялся с киоском, тут же выхватил из-за пазухи пистолет и выстрелил. Прямо на ходу. И, не останавливаясь, зашагал дальше.
Звягинцев прищурился:
— Куда он пошел?
Музыкант растерянно развел руками:
— Вот этого я, извините, не заметил. Все мое внимание было обращено на упавшую женщину. Да и… — Музыкант усмехнулся. — Разве это так уж важно? Он мог пойти куда угодно. Может, он сидит сейчас в баре, под землей, и спокойно попивает кофе. Метрах в пятидесяти от нас.
— Ну это вряд ли, — сухо заметил Звягинцев. — Еще что-нибудь необычное заметили?
— Не знаю. — Мужчина пожал плечами. — Был еще один парень в очках. Свидетель. Похож на студентика. Но как-то уж очень быстро он ретировался.
— Точно, — поддакнула бабуля. — Был очкарик. Он еще за милицией побежал.
— Сержант, — подозвал к себе Звягинцев краснолицего милиционера. И когда тот подошел, спросил: — Кто вас позвал?
— Да мальчонка какой-то. Шустрый такой, лет десяти — двенадцати.
— Где он теперь?
Сержант сдвинул на затылок фуражку и пожал крепкими плечами.
— А шут его знает. Где-то потерялся. Может, тут где-нибудь бегает?
Звягинцев повернулся к свидетелям и вопросительно посмотрел на музыканта.
— Нет, — покачал головой музыкант. — Это не тот. Тому лет двадцать двадцать пять. Он в тот момент стоял у киоска. А когда женщина упала, наклонился над ней и… — Музыкант замер, как будто пораженный какой-то мыслью.
— Что? — нетерпеливо спросил Звягинцев. — Что он сделал?
— Точно не знаю. Но я видел, как он взял в руки ее портфель. Потом повернулся и крикнул, чтобы звали милицию.
— Да, — опять вмешалась в разговор старушка. — Так и сказал: бегите, говорит, за милицией. Женщину, говорит, убили.
Вернулся Славик с собакой. Оба тяжело дышали.
— Ну? — спросил Звягинцев.
— Потеряли метрах в тридцати от выхода, — доложился Славик, с трудом переводя дыхание. — Рэд довел до большой лужи с серными разводами — и каюк. Дальше ни в какую.
Звягинцев посмотрел на пса тяжелым, полным осуждения взглядом. В ответ Рэд прижал уши и, опустив лохматую голову, уткнул взгляд в землю, словно почувствовал свою вину.
— Ладно, — сказал псу Звягинцев. — Не казни себя.
Он ласково потрепал Рэда по загривку.