Меткий стрелок
Шрифт:
Кротов был полной противоположностью Максу. Вальяжный, подтянутый и элегантный. Чисто выбритое, ухоженное лицо, волосы с аккуратным проборчиком, серебрящиеся виски. Ни дать ни взять — богатый русский промышленник, долгие годы проживший на Западе, среди потомственных аристократов, и оттого приобретший благородный лоск. «Рокфеллер. Молодые годы», — как шутливо называл его Филя.
— Да при чем тут цинга, — махнул рукой Макс. — Я ж не об этом. Не хлебом единым жив человек! Скучно, собратья, скучно…
— Да уж кто бы говорил, — улыбнулся Денис, глядя в заросшее до глаз лицо компьютерного бродяги. — Тебе поставь на стол компьютер,
— Эх, — вздохнул Макс, — недооцениваете вы меня, ребята. Впрочем, ничего странного в этом нет. Народ никогда не признавал художников при жизни… За редким исключением. А вообще-то… — Макс опять вздохнул…обидеть художника проще, чем попытаться его понять. Поймите, собратья: без работы я теряю навык. Возьмем, к примеру, канатоходца. Если он не будет каждый день ходить по канату, в день представления он может просто испугаться выходить на арену. Или манекенщица… Если она слезет с диеты и начнет каждый день жрать гамбургеры, ей и раздеться-то на людях будет стыдно, не говоря уже о том, чтобы выйти на подиум.
— Ага, — поддакнул Филя. — Говоря иначе, лишившийся фактуры актер не отважится выйти на арену.
— Поэтично излагаешь, собрат. Артист лишившийся… э-э-э…
— Тургенев «отдыхает». Тебе романы отливать можно, а не просто «пули», — поддакнул Голованов. — Только актер выходит не на арену, а на сцену.
— Ну вот что, господа сыскари, — снова взял слово Денис. — Работы в ближайшее время вроде как не предвидится. Причина всем вам ясна — мертвый сезон. Но расстраиваться по этому поводу не стоит. Я так думаю, нам всем пора хорошенько отдохнуть. От прошлого дела в кассе остался кое-какой куш. Так сказать, неприкосновенный запас. Предлагаю потратить его, как выражается Филя, с пользой для себя. Может, и Макс наконец побреется и станет хоть немного похож на человека.
— Не в этой жизни, — пробурчал Макс.
— Но есть одно «но»… — Денис постучал карандашиком по столу. — Вы готовы слушать или ваши натруженные спины уже чувствуют горячий песок пляжа, а зубы — мягкую плоть персиков и абрикосов?
— Абрикосы я и здесь могу поесть, — возразил Филипп. — Они на базаре по шестьдесят рублей килограмм.
— Предложение такое. — Денис отложил в сторону карандашик и сделал серьезное лицо. — Подождать еще недельку.
— А смысл? — тут же спросил его Макс.
— Да, действительно, Денис Андреевич, — мягко встрял в разговор элегантнейший Кротов. — Заказов нет уже недель этак…
Он задумался, подсчитывая отнятые у отдыха недели, но Денис, воспользовавшись паузой, не дал ему договорить.
— Дело обстоит следующим образом, — сказал он. — Вчера вечером мне позвонил один мой старый знакомый — Семен Семенович Моисеев. По его словам, со дня на день у нас в офисе может появиться клиент и предложить работу, которая…
— …Которая будет неплохо оплачена, — с надеждой договорил за него Филя.
Денис улыбнулся:
— Именно. Так что, друзья мои, я предлагаю пока не разбегаться. Найти я вас всегда смогу, благо мобильники у вас с роумингом, но вот собрать…
— Да уж, это дело сложное, — хихикнул Макс. Но тут же осекся под строгим взглядом Алексея Петровича Кротова: — Вот я и говорю — лучше сидеть дома у компьютера. И за порог не выходишь, и весь мир у тебя как на ладони. Красота!
Филя
— Да… Вы не ошиблись. Здравствуйте… Да… Совершенно верно… Конечно… Именно этим мы и занимаемся… Чем скорей, тем лучше… М-м… Вполне. Адрес вы знаете?… Да, именно… Буду вас ждать. До свидания.
Денис убрал телефон в карман и, встретившись взглядом с Филей, улыбнулся:
— Ну вот, господин Агеев, можно считать, что все ваши волнения относительно моря и бананов позади.
— То есть? — не понял Филипп.
— А то, что в ближайшей перспективе ни бананов, ни моря, скорей всего, не предвидится. Нас ждет тяжелый, изматывающий труд.
— Ну что ж, — протянул Алексей Петрович Кротов раскатистым, хорошо поставленным баритоном. — Я думаю, это хорошая новость. Когда вы договорились встретиться?
— Сегодня, — ответил Денис, вставая со стола. — Через полтора часа.
— Может, и мои услуги в конце концов кому-нибудь понадобятся, проворчал Макс, подергивая себя за бороду.
— Надежды юношей питают, — философски заметил Филя. — Иди пока потренируйся. А то, не дай бог, перепутаешь клавиши — и пиши пропало.
Макс насупился и сразу стал похож на обиженного домовенка, чем вызвал у присутствующих дружный смех.
Глава седьмая
— Здравствуйте, Фира Абрамовна!
Денис поднялся с кресла и двинулся навстречу женщине. Она выглядела именно так, как он ее себе представлял. Это один из тех редких случаев, когда голос и манера говорить абсолютно соответствуют внешности говорящего.
— Здравствуйте, Денис Андреевич! — Фира улыбнулась, не разжимая сухих, узких губ. — А мы с вами, оказывается, одной масти.
— Да уж, — согласился Денис. — Дети солнца.
Честно говоря, Денис и Фира Абрамовна были схожи не только рыжей мастью, но и комплекцией, и чертами лица… Оба худощавые, высокие, с длинной шеей и высоким благородным лбом. Их спокойно можно было принять за брата и сестру или за мать и сына. Вот только глаза у директора агентства и еврейской портнихи были разные. У Дениса — маленькие, юркие и любопытные, у Фиры Абрамовны — большие, чуть навыкате, и смотрели они с вызовом, с немым достоинством. Такие глаза должны быть у членов разорившейся аристократической семьи, вынужденных добывать себе хлеб насущный неблагородным, черным трудом.
— Присаживайтесь, пожалуйста.
Денис указал ей на свое кресло, а сам отодвинул от стола стул и, подождав, пока усядется гостья, уселся сам. Сидеть на стуле ему было непривычно, но общение с дамой обязывало к вежливости.
Фира обвела кабинет директора скептическим взглядом, задержалась глазами на репродукции гравюры Дюрера «Три всадника Апокалипсиса», которую Денис водрузил на стену всего неделю назад, и усмехнулась:
— А у вас тут совсем неплохо, Денис Андреевич. Вот только деревянные панели не совсем гармонируют с фрамугой, да эта картинка… — Тут она стушевалась, как будто внезапно вспомнила, где находится, и, выпрямив спину, уставилась на Дениса серьезными, холодноватыми глазами. — Извините, Денис Андреевич. Это, конечно, хамство — прямо с порога лезть со своим уставом в чужой монастырь. Но такой уж у меня характер. И боюсь, что в мои пятьдесят его уже не исправить.