Меткий стрелок
Шрифт:
Кротов усмехнулся:
— Разумеется. Во-вторых, мне удалось побывать в квартире у Доли Гординой.
— Незаконное проникновение? — насупился честный Демидыч.
— Можно, конечно, и так сказать, — кивнул головой Кротов. — Но я бы поостерегся столь однозначных формулировок. Жизнь слишком сложна, чтобы впихнуть ее в рамки закона. Тем более что закон и справедливость — понятия не совсем равнозначные. Однако я не настроен на дискуссию. Если вы позволите, Владимир Афанасьевич, я продолжу. А нашу дискуссию
Демидыч молча кивнул, но, судя по упрямому блеску в глазах, он остался при своем мнении.
— Итак, — продолжил Кротов, — я побывал в квартире Гординой. Не буду утомлять подробностями моего похода, скажу только, что мне удалось найти нечто интересное.
С этими словами Алексей Петрович извлек из кармана маленькую аудио-кассету и положил ее на стол к Денису.
— Это кассета из автоответчика, — пояснил он. — Телефонный аппарат разбит вдребезги. То ли сама Гордина в запале смахнула его на пол, то ли кто-то другой его разбил. Дело в том, что автоответчик Гординой был устроен весьма интересным образом. Он не только отвечал на звонки, но и мог записывать саму беседу. Весьма полезная штука для журналиста.
— Ничего не понимаю, — потер переносицу Денис. — Как же так вышло, что никто не обнаружил эту кассету? Ведь достаточно было перетрясти остатки телефона.
— Все дело в том, — сказал Кротов, — что при падении откололась верхняя панель телефона — и кассета отлетела далеко в сторону. Там в полу, рядом с ножкой дивана, откололся кусок паркетины. Вот в эту выбоину кассета и закатилась. При осмотре квартиры диван передвигали, поэтому кассета была сильно повреждена. Мне пришлось склеить пленку и заменить пластиковый корпус. От записи мало что осталось, однако несколько слов разобрать можно.
Кротов улыбнулся, достал из кармана маленький диктофон, вставил в него кассету и нажал на «пуск».
Сначала раздался шум, похожий на чей-то горестный, протяжный вздох.
— Дефект пленки, — тихо пояснил Алексей Петрович. — Вот сейчас.
«Да… — раздался строгий женский голос. — Ты меня знаешь, я церемониться не стану…»
«Подожди, — ответил ей мужской. — Давай не будем пороть горячку».
«Насчет „пороть“ — это ты к своим потаскушкам. Я на твои масленые глазки не клюну».
«Но…»
«Никаких „но“. В общем, так, душа моя, либо ты возвращаешь, что мне причитается, либо завтра же заявление ляжет на стол прокурору. Вместе с записью этого разговора».
«Подожди. — Мужской голос зазвучал слегка ошарашенно. — Ты что, записала наш разговор на пленку?»
«Поразительная догадливость! И какая быстрота мысли!»
«Хм… Ну что ж, это меняет дело».
«Рада, что ты пришел к такому выводу. Я…»
Тут опять послышались какие-то шорохи, и Кротов выключил диктофон.
— Это все? — озадаченно спросил Филя.
— Все, —
— Да-а, — протянул Филя. — Негусто.
— И что это доказывает? — вмешался в разговор Голованов.
— Многое, — уверенно сказал Кротов. — И прежде всего — мотив. Доказать, что на пленке записаны голоса Шустова и Гординой, не составит труда. Правда, Гордина мертва, но ведь на радио наверняка сохранились архивные записи ее передач.
— Но ведь он ей даже не угрожал, — возразил Филя. — Наоборот, это она ему угрожала!
— Мотив на лицо, — четко сказал Денис. — Шустов опасался, что Гордина отправится к прокурору с неким заявлением. То, что в этом заявлении содержалась информация, компрометирующая Шустова, не вызывает никаких сомнений. Так что… — Денис посмотрел на Филю, — мотив на лицо.
— Все равно, — пожал плечами Агеев, — мотив мотивом, но доказательств-то нет. Можно, конечно, прокрутить эту пленку для Озеровой. Так сказать, для пущей убедительности…
— Между прочим, на этой пленке имеется еще одна запись, — с лукавой улыбкой сообщил Кротов.
Все уставились на него, открыв рты. А Филя покачал головой и с укоризной сказал:
— Ну, Алексей Петрович, такого коварства я от тебя не ожидал. Говорили мне, что работа в спецслужбах плохо влияет на характер людей, но я не думал, что до такой степени.
— В самом деле, Алексей Петрович, — пробасил Володя Демидов. — Сейчас как-то не время для дешевых эффектов.
Кротов усмехнулся.
— Эффекты, Володя, здесь ни при чем. Просто я дал вам время, чтоб вы смогли переварить первое блюдо. А на второе у меня припасено кое-что поинтереснее. Я могу приступить?
— Давайте, — кивнул Денис.
Кротов нажал на «пуск» и положил диктофон на стол.
В диктофоне немного пошуршало, затем сиплый мужской голос произнес:
«Шустов — мой клиент. Я не могу наехать на него просто так, без причины».
«А я вам этого и не предлагаю. Если Шустов ваш клиент, значит, он должен как-то с вами расплачиваться за оказываемые ему услуги. Так?»
«Хм. Само собой. Попробовал бы он не расплатиться».
«А что делают с клиентом, если он отказывается платить? Либо если заплатил гораздо меньше, чем может?»
Пауза.
«Куда это ты клонишь?»
«Ну, допустим, пришел он к вам и поплакался в жилетку. Мол, простите меня, господа разбойнички, рад бы заплатить больше, да не могу — дела идут из рук вон плохо».
«Плакать он умеет, — согласился сиплый голос. — И что?»
«Как — что? Разбойнички ведь тоже люди. Подумали, подумали — и пожалели сиротинушку. „Черт с тобой, — говорят. — Давай копеечку и иди себе с Богом. До лучших времен“».
«Ты это… Насчет разбойничков-то полегче…»