Метро до Африки

Донцова Дарья

– Нет, – удивилась я.

Полина снисходительно улыбнулась.

– Надо всегда учитывать детали. Вот вы сначала соврали про милицию, а про свою дорогую одежду не подумали. Юля явно хотела производить впечатление не слишком обеспеченной девушки. Почему? Не знаю. Только наряжалась она скромно, зато продукты в доме были – супер. И в ванной у нее стояли ряды элитной косметики. Но ведь в холодильник и санузел посторонние не полезут. И десять тысяч она из кошелька вытащила. Не в заначку полезла, не сказала: «Завтра сниму с карточки и дам».

Нет, у нее при себе столько имелось. Ну согласитесь, это свидетельствует о приличных деньгах!

– Может, она зарплату только что получила? – предположила я.

Полина рассмеялась.

– Юля заканчивала институт, вечернее отделение, и работала в библиотеке, в НИИ новых методов образования, он находится недалеко от нашего дома. Думаю, платили ей там еще меньше, чем мне. У медсестры хоть есть возможность подработать, получить деньги с родственников больных за уход. А библиотекарше кто и за что приплатит? Нет, она транжирила Колькино наследство. Вот я и подослала к ней Сашку. Брат у меня симпатичный, девкам нравится. Возникни у них любовь – всем было бы хорошо. Мы бы с Санькой получили квартиру, а Юлька мужа. Глядишь, и поднялись бы на баксы Николая, уж наверное, там не одна тысяча в загашнике. Но Юля никакого внимания на Сашку не обратила. Он к ней каждый день таскался, только безрезультатно.

Жукова замолчала, потом одернула халат.

– Извините, у меня нет больше времени на треп, надо смену в отделении сдавать. Хватятся меня и гвалт устроят. Думаю, Юля умерла от сердечного приступа. У нее мотор барахлил, с детства порок был. Правда, компенсированный, с таким можно спокойно жить, но Моргалова часто лекарства принимала, всякие антидепрессанты и другие. Вот организм и не выдержал.

– Почему же она так увлекалась медикаментами? – удивилась я. – Совсем ведь еще молодая.

– Хрен ее знает! – нахмурилась Полина. – Что-то ее тяготило, вот и жрала таблетки горстями. У нее, наверное, не анализ крови, а таблица Менделеева. Лучше б ей с Сашкой переспать, депрессуха бы и прошла. Никакого криминала в кончине Моргаловой нет. За день до смерти она к нам заходила и жаловалась, что простыла, кашляла сильно. А я ей сказала, что это, наверное, грипп, потому что насморка нет. Сейчас только сообразила: я поставила неверный диагноз, вирус дает высокую температуру, и никаких респираторных явлений не наблюдается. На нее навалился сердечный кашель, легочная недостаточность, затем отек… Моргаловой следовало срочно идти к кардиологу. Теперь о десяти тысячах. Сашка велел дать их бабке, собиравшей на похороны. Мы Юлии были должны и таким образом вернули долг, понимаете?

– В общем, да, – кивнула я. – последний вопрос: где находится НИИ, в котором работала Юля?

– Почти напротив нашего дома, – охотно пояснила Полина, – только дорогу перейти. Я сама там ни разу не была, но однажды мимо с соседкой шли, и она показала.

– Ваш брат когда бывает дома?

– Вы уже задали последний вопрос, – напомнила Жукова.

– Сделайте

одолжение, ответьте.

– Он уехал, – заявила Жукова, – в Болгарию.

– Когда? – поразилась я.

– Сегодня, в шесть утра улетел.

– Странно получается, – не выдержала я, – вы рассказывали о нелегком материальном положении, а Саша отправился греться на море. Бедные люди лето в городе проводят или на шести сотках картошку окучивают.

Жукова осторожно поправила волосы, которые придерживала заколка в виде ярко-зеленой бабочки с крыльями, украшенными розовыми стразами. Потом, не говоря ни слова, сделала шаг к двери, ведущей с лестницы в помещение отделения. В ту же секунду створка приоткрылась, из-за нее выглянула круглолицая девушка.

– Вот ты где! – воскликнула она. – Иди скорей, Ян Карлович злится! Почему смену не сдаешь?

Выпалив это, коллега Полины исчезла.

– Вы не ответили на мой последний вопрос, – попыталась я остановить медсестру.

Полина обернулась и с неожиданной злостью рявкнула:

– Ну и надоела ты мне! У вас там все в редакции такие дуры? Какое море? Сашка подрядился в Болгарию розовые лепестки собирать, там выращивают цветы для парфюмерной промышленности. Второй год ездит, хорошие деньги привозит. Проваливай отсюда, не шляйся по отделению, ищи сенсацию в другом месте!

Я спустилась на первый этаж, вышла из больницы и села в садике, где, несмотря на объявленный тихий час, было много больных, одетых в спортивные костюмы и тапки.

Может, смерть Юли и в самом деле была не криминальной? Вполне вероятно, что Полина сказала правду. Увы, умереть можно и молодой. Но зачем в ее квартиру пришел Дегтярев? Кто стукнул полковника по голове? Каким делом он занимался в частном порядке? Может, Александр Михайлович хоть что-нибудь вспомнил?

Я схватила телефон и набрала номер ложкинского дома.

– Алле, – пропела Ирка.

– Позови полковника, – велела я.

– Они с Тёмой и всеми поехали за стройматериалами. Куда – не знаю, – как всегда бестолково ответила Ира.

– Аркадий и Зайка прогуляли работу? – поразилась я.

– Еще утром улетели на службу, – меланхолично пояснила домработница.

– Тогда кого ты имела в виду под словом «все»?

– Ну… дизайнер, – зевнула Ира, – а с ним баба.

– Дина! – ужаснулась я.

– Забыла, как ее зовут, их ваще-то две.

– Понятно, – процедила я.

Ну вот, пустили погорельца… А к нему незамедлительно приехали сестра и ее лучшая подруга. Почему я всегда влипаю в редкостные неприятности?

– Что-то у нас Хуч за утро потолстел, – вдруг ни к селу ни к городу заявила Ирка. – Может, ему миску ополовинить?

– Навряд ли мопс поправился за пару часов, – усомнилась я.

– Ну странно, – тянула Ира, – попа похудела…

– Ты секунду назад сказала, что он поправился! – напомнила я.

– …а грудь раздулась, – закончила домработница.