Метро
Шрифт:
Он подумал, что весьма соблазнительно свалить все на жену: мол, у нас разные жены, и в этом вся причина, но… Причина была не в этом. Скорее в нем самом.
Гарин стиснул зубы и изо всех сил сжал поручень, наблюдая, как белеют костяшки пальцев. Наверное, это его и спасло.
В следующий момент все пространство вагона – от пола и до потолка, от одних дверей до других – пронизал ужасающий лязг, тянувшийся на одной высокой ноте, словно кто-то громадным металлическим скребком с нажимом вел по толстому стеклу.
Гарина резко бросило вперед, на мягкую
Но еще через миг последовал страшный удар, который сплющил и этот комок, раздавил его, словно чудовищным асфальтовым катком.
Гарин почувствовал резкую боль в левой щеке. Чье-то плечо, обтянутое грубой шерстяной материей, сдирало кожу с лица, как наждачной бумагой. Гарин пробовал обернуться и посмотреть на дочь, но у него ничего не получилось. Он хотел вытащить руки и оградить Ксюшу от этого безумного человеческого пресса, но руки были плотно прижаты к туловищу. Он ничего не мог сделать, даже закричать, потому что воздух резким толчком вышибло из грудной клетки. Гарин издал звучное: «Кха!» и, обездвиженный, продолжал валиться куда-то вперед и вниз, в пустоту.
Поезд, ритмично стуча колесными парами, набирал ход. Шум заполнял вагон. Денису приходилось нагибаться, чтобы Алиса могла его расслышать. Он сокращал разницу между ста восьмьюдесятью двумя и метром пятьдесят четыре, но соседям это почему-то не нравилось.
Нагибаясь, он всякий раз кого-нибудь толкал. Окружающие поначалу смотрели на это благосклонно, но очень скоро их терпение иссякло, и Денис стал получать ощутимые толчки в ответ. Правда, его это не сильно беспокоило.
– Ты заметила, сколько в метро красивых девчонок? – кричал он.
Алиса подозрительно сощурилась. Между ее бровями появились две вертикальные складки, а ротик уменьшился до размеров булавочной головки.
– Полно. На каждом шагу, – не унимался Денис. – Одни красавицы. Ты знаешь, я долго над этим думал… Откуда же они берутся? И сделал одно потрясающее открытие.
Алиса по-прежнему молчала, но выражение ее лица изменилось. Теперь оно было не наигранно-сердитым, а вопросительным.
– У них здесь инкубатор. Раз в году, в Хеллоуин, мамаша-змея заползает в метро и откладывает яйца – большие, зеленые, с мягкой кожистой скорлупой, – говорил он ей на ухо. – Эти яйца нагреваются, зреют, затем – бац! – оболочка лопается, и вылезает маленькая красавица. Точнее, она пока еще не красавица. Она испачкана зеленой слизью и неуверенно держится на ногах. Но стоит ей съесть на завтрак парочку молодых людей…
Денис почувствовал удар в бок. Он обернулся. Девушка, почти с него ростом, с густыми мелированными прядями, покачала головой и недовольно спросила:
– Вы можете стоять спокойно?
Денис перевел взгляд на Алису и закатил глаза: «Ну, что я тебе говорил?» Алиса улыбнулась.
– Они никогда не выходят на поверхность, – продолжал Денис.
Алиса обернулась. Все было как обычно. В полумраке мелькали колонны, и платформа вплотную подступала к поезду. Денис шутил пусть не всегда смешно, но зато постоянно. Она знала, что через секунду свет на мгновение погаснет, и Денис, пользуясь темнотой, попытается ее поцеловать, и она не станет сопротивляться – наоборот, подставит ему щечку и будет с замиранием ждать этого момента…
Они были молоды и веселы. Все углы и шероховатости внешнего мира, такого недружелюбного и даже враждебного, легко растворялись в их любви.
Они не позволяли миру встать между ними; точно так же, как в метро они тесно прижимались друг к другу, чувствуя сквозь слои одежды тепло любимых тел.
Свет на мгновение погас, и Денис ринулся вперед. Помня о том, как однажды он не рассчитал и набил ей на лбу здоровую шишку, Алиса быстро повернула голову. Она ощутила на щеке горячий поцелуй.
– И пусть остаются здесь, под землей, – сказала она, пока он еще не разогнулся. – Мне так будет спокойнее.
– Пусть. Соберем их всех вместе и запрем навсегда, – кивнул Денис.
– Кстати, помнишь того мужчину, которого ты толкнул?
Алиса вновь резко сменила тему, но Денис к этому почти привык. Ему это даже нравилось, как и все прочее в Алисе.
– Того надутого индюка в черном пальто?
– Да.
– Ну и что?
– Мне кажется, я его где-то недавно видела.
Денис пожал плечами.
– Где ты могла его видеть? Он позировал тебе обнаженным?
– Нет…
– Нет? Ах ну да, конечно! Он был в таких узеньких белых трусиках, с веревочкой в попе. А в гульфик небось положил кроличью лапку, поэтому ты его и запомнила.
– Послушай, я серьезно. Точно видела.
– Значит, мои опасения не напрасны. Хорошенько проверю твои рисунки: вдруг я всетаки выйду на них с рогами?
– Денис, прекрати!
Алиса нахмурилась и взяла его за отвороты куртки.
– Неужели ты не понимаешь, что ты у меня…
Она не договорила. Вагон вдруг сильно качнуло и замотало из стороны в сторону, как автомобиль, тормозящий на скользком льду.
Громкий, раздирающий лязг разрезал барабанные перепонки, вскрыл их, как тупой консервный нож вскрывает жестянку консервов.
Они стояли у самой двери, поэтому их бросило прямо на боковой поручень. В последний момент Денис, даже не отдавая себе отчета в том, что он делает, каким-то чудом исхитрился развернуться спиной вперед и прижать к себе Алису.
Он почувствовал, что его затылок, не в силах совладать с инерцией, с размаху бьет во что-то мягкое, треснувшее, как спелый помидор.
Еще до того, как раздался истошный вопль, Денис понял, что, падая, он ударил строгую девушку с мелированными прядями прямо в лицо, но – странное дело! – не почувствовал при этом ни тени раскаяния. Его гораздо больше беспокоила Алиса.