Метроном
Шрифт:
Только к вечеру они вернулись домой.
– Мама… Девочки… – сказал Костя хриплым голосом. – Я уезжаю сегодня ночью. В двенадцать часов надо быть на вокзале.
– Ты уезжаешь на войну, Костя? – встревоженно глядя на брата, спросила Сонюшка.
– Да, карапузка, на войну. Но вы не волнуйтесь. Я быстро вернусь. Вот разгоним эту дрянь, и я вернусь. Мамочка, родная, не плачь и не волнуйся, тебе нельзя!
Ольга удивленно взглянула на сына – откуда знает? Костя молчал, а мама вновь опустила голову, и на стопку чистого белья, которое она приготовила для сына и мужа, закапали частые-частые
Отец присел рядом с мамой, взял у неё с колен бельё и отложил куда-то за спину.
– Олюшка, родная, послушай меня. Костю мы проводим, а я уезжаю утром. Не плачь. У нас еще много дел.
– Саша… – только и проговорила мама. – Саша, как же мы?
– А вы сидите дома и ждёте нас с Костей. До осени мы вернемся. – Не очень уверенно сказал отец. – Нас миллионы, фашистов по сравнению с нами – горсточка!
– Да, тем не менее эта горсточка подмяла под себя пол-Европы! Уж мне-то не врите! У фашистов хорошо отлаженная, обученная, могучая военная машина! Каждый винтик-болтик на своём месте. Маленькая машина, да кусачая! Польша, Бельгия, Франция… Греция… Что вы на меня так смотрите? У нас каждый понедельник политинформацию проводили… И о договоренности о ненападении тоже. Да, нас миллионы. Но это миллионы рабочих и крестьян! Не с вилами же они на танки пойдут! Что вы смотрите? – Повторила Ольга.
– Оля, это вам так на политинформации говорили? – поражённо спросил папа.
– Конечно, нет. Просто, к сожалению, я не дурочка и умею думать… – тоскливо закончила Ольга свою речь.
– Мама, не говори так! – влезла во взрослый разговор воспитанная пионерка Лида. – Всё равно мы сильнее!
– Конечно, доченька! Мы сильнее! – подхватил папа, глядя на жену ошеломлёнными глазами. – Костя, сынок, отнеси Сонюшку в кровать, смотрите, спит ребёнок, а вам и дела никакого нет!
Костя осторожно прижал сестренку к груди, и медленно, тихо-тихо, чтоб не разбудить, понес малышку в спальню.
– Оля, Лида! Слушайте меня внимательно! Да, ты все правильно сказала, Оленька. Так все и есть. Но мы победим! Мы не отдадим нашу Родину никакой военной машине – ни маленькой, ни большой! – Отец взял маму за подбородок и заглянул в заплаканные глаза. – Ты веришь мне, Оля? Веришь?
– Да, – прошептала мама. – Верю.
– Ну вот и славно! Теперь за дело!
В комнату, уложив Сонюшку в кровать, вернулся Костя.
– Костя, слушай мою команду! – попытался пошутить папа, но вышло только хуже – теперь заплакала и Лида.
– Ну и что мне с вами делать? – с отчаянием спросил отец. – Няньку вам вызывать? С вами оставаться, да по подвалам прятаться? Я, майор медицинской службы, приказываю – отставить слезы!
Лида притихла и с удивлением посмотрела на отца. Её папа аж целый майор, а она даже не знала!
– Костя! – продолжал руководить папа. – Берём у бабы Ксени новую буржуйку, которую я ей принёс, и тащим сюда, вот, к окну. Нашу, старую – в чулан. Переносим кровать Лиды и ставим вот сюда, – папа ткнул пальцем в пол. – Нашу с мамой кровать тоже перетаскиваем поближе к печке, и ставим здесь. Баба Ксеня будет спать на Лидиной кровати,
– Папа, но ведь сейчас лето… А ты так говоришь, словно к зиме нас готовишь. – Осторожно проговорила Лида. – Зачем нам ставить все кровати вокруг печки?
Отец только рукой махнул – исполняйте!
– Ой, – вдруг подскочила Лида. – А бабушка Ксеня еще не знает ничего, она же велит «тарелку» приглушать, и никогда её не слушает! – Лида бросилась в комнату соседки, а Костя с отцом занялись перестановкой.
– Баба Ксеня! Вы не спите? – на цыпочках подкрадываясь к соседке-старушке, громким шепотом спросила Лида.
– Нет, детонька, не сплю. Слушаю вот, что за окном творится. Вон во дворе с утра кричат – «Война! Война!» Правда это?
– Да, баба Ксеня, правда. Утром товарищ Молотов по радио объявил, что на нас напала фашистская Германия.
А папа и Костя уже были в военкомате. Костя уезжает сегодня ночью, а папа завтра утром, в восемь часов. А ещё они решили, что мы все будем жить в одной комнате. Расставим кровати вокруг печки, так согреться можно быстрее. Но я вот думаю, что это не пригодится – к осени наша армия разотрёт немцев в порошок!
– Твой папа – мудрый человек, – только и ответила баба Ксеня. – Да, всё так и должно было закончиться. Иначе власть сатаны не сломишь.
– Какого сатаны, баба Ксеня?! Обычные фашисты! – Лида даже немножко рассердилась.
– И еще, Лидонька… девонька… Ты уж прости меня, старую. Я опять не успела…
Лида сразу поняла, о чём речь. Ходила баба Ксеня совсем плохо, медленно, пять метров до туалета для неё превращался в настоящий поход, на который уходило, по меньшей мере, полчаса. И иногда за бабой Ксеней на полу оставались лужицы жёлтого цвета. Лида молча брала тряпку и мыла пол. Обе думали, что это секрет, на самом же деле, об этом знала вся квартира. И вытирали лужицы все.
Лида протерла в прихожей пол, и вернулась к старушке.
– Ну, баба Ксеня, давайте собираться. Сейчас папа и Костя понесут вас в нашу комнату. Что вы хотите взять с собой?
– Да вещей-то у меня немного, детонька. Вот эти две книжки, теперь в нижнем ящике комода возьми свёрточек, завёрнутый в чёрную тряпочку. И икону – вон, в углу висит. Ну да ты знаешь. Всё, больше мне ничего и не надо.
Лида послушно собрала всё, что попросила старушка и стояла теперь посреди комнаты, не зная, что делать дальше.
– Пока твои-то за мной не пришли, переодень меня, золотко, в чистую рубашку.
Лида сложила вещички на печку, взяла висевшее на спинке кровати полотенце, сбегала с ним в кухню и облила из чайника горячей водой. Вернулась в комнату, привычно протерла все соседкины потайные места, и натянула на нее свежую ночную сорочку. Баба Ксеня тяжело опустилась на подушку.
– Ну и слава Богу! Храни вас всех Господь, детонька!
Лида ничего не ответила.
В комнату, осторожно постучавшись, вошли папа и Костя.