МетрОполь
Шрифт:
Как бы ни хотелось просидеть в сортире вечность, пришлось вылезать на просторы. Лора сидела в кресле, на ее лице по-прежнему красовались очки, в губах примостилась тоненькая сигаретка.
– Судя по всему, хорошо вчера погулял? – усмехнулась она.
– Нормально.
– А мне пива не нальешь?
Артур выполнил ее просьбу и присел в соседнее кресло.
– Теперь понятно, почему я тебе дозвониться не могла, – Лора выпустила тонкую, рассерженную струйку дыма, и подняла с пола телефонную вилку. Поболтав ею в воздухе, она одним точным ударом
– Артур, я не могу так больше! Нам надо поговорить!
– Может в другой раз? – Артур закурил, хотя с большим удовольствием бы застрелился. – Я сейчас не в форме, чесс слово.
– Если уж мне повезло тебя увидеть, мы поговорим! Сколько можно тянуть?
– Только не кричи, умоляю, – поморщился Артур, стряхивая пепел в чистую, даже вымытую Олей пепельницу. – О чем хочешь поговорить?
– А ты не догадываешься? – она сделала мелкий пивной глоток и снова закурила. – Я хочу знать, что между нами? Что-нибудь осталось или уже нет? Только отвечай прямо, не увиливай.
Артур молчал, в голове кроме боли ничего не было. Лора по-своему истолковала это молчание.
– Если ты меня больше не любишь, неужели трудно просто сказать? Чтобы я не тратила время понапрасну?
Артур почувствовал себя плохо выбритым персонажем сериала.
– Лора, – хотелось все уладить миром, – посмотри на меня. Ну, зачем я тебе нужен? Ты красивая, успешная женщина…
– Не надо! Не надо всей этой ерунды! Похоже, ты и не любил меня никогда. Да, Артур? – очков она по-прежнему не снимала.
– Лор, боюсь, я и не знаю, что такое любовь, – хотелось блевать от этих штампованных, до дыр затертых фраз, но Лора сама задала такой тон.
– Ты просто боишься хоть какого-то чувства ответственности за другого человека! Тебе проще жить с этими одноразовыми шлюшками! Сунул-вынул и герой! И все, никому ничего не должен! Но ты каким-то образом умудряешься внушить женщине надежду, что она любима, желанна, что она – единственная! А потом выясняется, что это она сама, дурочка, все себе напридумывала! Как ты так можешь, Артур? Как же можешь так поступать с людьми? Неужели не задумываешься, какие руины оставляешь после себя? Ты… ты как грязная мысль в чистом сознании – противно, а из головы не выходит!
В пепельнице росла горка тоненьких белых фильтров.
– Неужели тебе так безразлично, что чувствуют другие? – продолжала Лора звенящим голосом. – К тебе никак не достучаться, да?
– А кому я чего обещал, а? – не выдержал ее тембра Артур.
– Естественно, никому и ничего! – съязвила она. – Нам не нужны корни, мы боимся их пускать! Однажды, ты останешься один, совсем один, никому не нужный, тогда уже поздно будет…
Она судорожно глотнула пива.
«Лора, – мысленно обратился к ней Артур, – ты… ты чудесная женщина, Лора, так уйди же, просто встань и уйди».
– Когда-нибудь ты поплатишься за такое отношение к людям, – она поднялась из кресла, будто вняла его мысленной просьбе, – никому нельзя безнаказанно так поступать!
Уже
– Привет, как дела?
– Да так, – Артур глотнул пива, на вкус оно показалось чересчур горьким. Перед глазами возник спокойный, размеренный мир Олега и Лили. Удобный мир в стиле минимализма, и Артуру отчаянно захотелось туда, к ним. Бежать, бежать из душной квартиры, куда еще вчера так стремился, бежать от головной боли, тошноты и гадостного настроения.
– Олег, вы никуда не собираетесь сегодня?
– Только за продуктами, а что?
– Да я бы к вам хотел заехать.
– Конечно, – обрадовался Олег, – когда?
– Ну, – Артур потрогал наждачный подбородок, – сейчас в душ залезу, побреюсь…
– Сейчас полтретьего, к пяти будешь?
– Да, должен.
– Отлично, тогда мы выдвигаемся прямо сейчас.
– Угу.
Он повесил трубку, поставил бутылку на пол и побрел в ванную.
Даже после душа не стало легче. И не в похмелье было дело, внутри засело нечто зловонное, липкое. Своей тяжестью оно давило, пригибало к полу и, сколько не лей на голову прохладную воду, эта штуковина не исчезала, она оставалась внутри, висела, крепко вцепившись в душу изнутри.
Для того чтобы ни о чем не думать, он стал вспоминать последние достижения российской попсы – верное средство избавиться от любых мыслей, безотказный способ не дать им ходу. Но, как назло, ничего не вспоминалось. Только во время бритья, в мозгах неожиданно активизировалась Земфира.
Побрившись, зачесал назад густые черные волосы, дабы не лезли в глаза и подумал, что пора бы постричься.
Пока поел, пока покурил, пока просто послонялся по квартире, – пять часов и наступило. Перезвонил Олегу, сообщил, что только еще выдвигается. Взял красно-желтый пакет, кинул туда пару пачек сигарет, сменные плавки (никогда не знаешь, когда закончится твой день), последнюю бутылку пива, и стал одеваться. Натянул черные джинсы, любимый тоненький батник цвета хаки, кроссовки и прихватил черные очки, чтобы скрыть припухшие красные веки и обозначившиеся на белках сосуды.
Головная боль пружинила в такт шагам, запоздало захотелось спать. «Я искала тебя… ночами темными…» – с хорошей акустикой звучала в мозгах Земфира. Пройдя через турникет, он спустился на платформу и глубоко вдохнул спокойный вечереющий воздух. В нем уже чувствовался привкус осени, пока еще едва заметный, но он уже возник.
Войдя в вагон, Артур сел на диванчик и закрыл глаза. Возникла четкая картинка кухни-гостиной Олега, уютный диван и ощущение оторванности от всего мира, которое он испытывал, лежа на нем.