Шрифт:
Предисловие
Принц Сабир шёл в библиотеку, чтобы просмотреть свитки с проектами законов, которые так и не принял его дед – Армиак. Молодому человеку всегда нравилось читать рукописи деда, и пусть он его совсем не помнил, но парень прекрасно понимал, что Армиак был человеком достойным своего трона, мудрым и несказанно честным. Всё это его и сгубило. Принц осознавал – Царство Имисер никогда не было самым нравственным и высокоморальным. А ему бы так этого хотелось…
– Мирного неба, принц Сабир! – в пол поклонился слуга, стоящий возле большого
– Мирного неба, - пробормотал Сабир, входя в библиотеку. Кого он не ожидал здесь увидеть, так это своего брата Сабита. Каждый раз, когда принц Сабир смотрел на своего брата, он словно отражался в зеркале – братья были близнецами, отличали их лишь выражение карих глаз и длинна чёрных волос.
– Не ожидал, что ты возьмешься за ум! – искренне удивился Сабир.
– Не всё же тебе ходить, задрав нос к потолку! – прорычал Сабит. Младший брат всегда был недоволен жизнью. Он родился всего на три минуты позже своего брата, но уже не мог претендовать на престол…
«Жалкие минуты…» - рычал Сабит, презиравший все законы своего отца, Хазира Первого. И вот, теперь Сабит был сыном своей матери, умершей при родах и носил принадлежность к её имени, следовательно и к Богине Луны, которая считалась исконно женской. А Сабир – был сыном-наследником фараона, будущим правителем.
– Что ж, это моя прямая обязанность! – решил задеть за живое брата Сабир, парень знал, что он не выносил «несправедливости», которую с ним сотворила судьба.
– Оставь меня в покое и иди дальше по своим делам, - сказал Сабит, убирая с глаз выбившуюся прядь угольно-чёрных волос.
– Позволь мне увидеть то, что стало предметом твоих изучений? – искренне заинтересовался Сабир. В руках его брата была старинная книга пророчеств провидца, который умер много Лунных и Солнечных лет назад.
Будущий фараон едва сдержал смех, увидев то, чем так заинтересовался его брат. Сабир всегда был реалистом и он никак не ожидал, что его вечно недовольный брат такой суеверный.
– Пока ступай своей дорогой, брат, только вот очень скоро я на неё вступлю!
– серьёзным голосом сказал Сабит, он был абсолютно уверен в своих силах. Это пророчество изменит его жизнь.
Сабир взглянул на удаляющегося прочь брата. Книга осталась открыта и молодой принц взглянул на написанное:
«Когда луна, богиня Аринес, и солнца бог все сущий Дизашен, на небе ясно-голубом сойдутся раз в объятьях ласки, тогда меж принцев трон, поделит дева, что придет из чужеземья. И кожа будет у неё, белее белого атласа, а глаза голубизной затмят сами воды Авенаса, и волосы златыми косами касаться будут строгих плеч… Два принца, рожденных так близко, получат шанс один лишь раз трон за собою уберечь, но лишь по милости заморской девы, и лишь престол одному из двух она отдаст….»
Глава первая.
Подарок от…А собственно, кому?
Ах! Вот и наконец-то настали летние каникулы! Прощай дождливый скучный Лондон и школьная форма, и здравствуй солнечный Майами! Я была бесконечно рада, что мой отец, Дин Харрис родом из самой солнечной
Мама провожала меня угрюмым взглядом светло-голубых глаз, она напомнила мне серые тучи, повисшие над Лондоном. С губ сорвался нервный смешок.
– Хлоя, никаких гулянок до утра, никакого алкоголя и наркотиков, никаких парней…- начала перечислять мама все запреты, и я в который раз удивилась: какие процессы должны били произойти на планете, чтобы восемнадцать лет назад мои мама и папа встретились и потеряли друг от друга голову?
Лидия Шарлин по натуре была истиной англичанкой, воспитанной в лучших традиция королевского двора. Мой дед – сэр Энтони Шарлин был лордом при королеве и малютка Лидия была обязана вырасти истиной леди…Но вот только юность мамы пришлась на самое не благоприятное для авторитета королевского двора время – 70-е были временем свободных молодёжных движений в лице хиппи и так далее. И слегка ветреная и самодостаточная Лидия отправилась в Америку…
Там-то она и встретила моего папочку, так обожаемого мною. Да, Дин тогда был что надо, да и сейчас в свои сорок он формы не теряет…Так вот, папа в то время был студентом-археологом, жаждущим приключений…И тут-то на него буквально свалилось это самое приключение в виде мамы…
И закрутился бурный роман, впоследствии которого, через четыре месяца мама обнаружила, что вынашивает меня собственной персоной. Английская половина семьи была в откровенном шоке, но в силу своих манер только охала и вздыхала за спиной у Харрисов, простодушных, немного чудаковатых (особенно дедушка Чед), людей.
Но, увы, спустя четыре года мама не выдержала жизни в домике у моря в шумном Майами и взяв меня и кучу моих кукол, которые папа дарил мне каждое последнее воскресение месяца, уехала в дождливую Британию…
Отец теперь забирает меня на половину летних каникул, а так же на половину рождественских, он может навещать меня, когда пожалеет. Отношения у Дина и Лидии относительно нормальные для разведенных супругов, хотя мама частенько бросает на отца испепеляющие взгляды, а отец в свою очередь с ангельской улыбкой говорит колкости. Но в целом всё прекрасно.
– Да, мама, да, - кивала я, пропуская мимо ушей, в которых, кстати, красовались фамильные жемчужные серьги, все мамины слова. Сколько я не отговаривала маму от намерений передать мне эти серёжки, она всё протестовала, отрицательно водя указательным пальцем перед моим аккуратным носом.
– Ну, вот и всё! Я люблю тебя, как только надоест у отца, возвращайся! – последнее мама сказала убитым голосом, она знала, что я готова хоть все три месяца провести с отцом, с ним было очень весело, о надежде моего возвращение раньше срока даже и речи не шло.
– И я тебя лю…- пробормотала я, обнимая хрупкую фигурку мамы, женщиной она была красивой.
Перелёт был долгим. Я пыталась хоть как-то занять себя, но в голову пришло лишь всё же наконец-то начать читать папину книгу. Он у меня археолог, с извечной щетиной на загорелом лице, пепельными волосами в стрижке «ёжик» и блестящими, горевшими азартом светло-серыми глазам. Да что уж говорить – немного гигиенических процедур и он не уступит самим голливудским актёрам!