Между нами

Лекс Екатерина

18:17

Ребята отыграли прекрасно, а Эвен пел на порядок выше, чем обычно. Отгоняя прочие мысли, я пытаюсь незаметно взглянуть на Арана. Он не выглядит разочарованным, но и радостным его лицо не назовёшь – скорее это какая-то озадаченность. И вот я действительно начинаю бояться. Вдруг его ответом будет решительное «нет»? Вдруг на этом этапе ребята разочаруются и больше никогда не возьмут в руки инструменты?

Когда Эвен и ребята заходят в гримёрку, чтобы попить, протереть лица влажными салфетками

и обсудить выступление, я спешу за ними. Несмотря на усталость, Эвен подбегает ко мне и заключает в свои объятья.

– Классно, выступили, ребята! – пытаюсь я поддержать группу.

– Спасибо, – отвечает за всех Джерри. – Главное, чтобы Шейну понравилось.

Я понимающе киваю головой и решаю больше их не беспокоить. Джерри – самый импульсивный и, я бы даже сказала, самый сумасшедший член группы. Ещё со школьных времён он мог нагрубить самому строгому учителю, пристать к прохожему на улице, полезть в драку с какой-нибудь пьяной компанией. Не так давно Джерри даже спрыгнул с моста высотой в два этажа с целью порисоваться перед очередной подружкой. А внешний вид парня испугал бы любого ребёнка: чёрные длинные волосы, руки, полностью покрытые татуировками, куча пирсинга на лице, но при этом фигура настоящего борца. Честно говоря, мне вообще сложно с ним разговаривать, так как он может поднять на смех любую мысль, любое сказанное слово.

Эвен надевает другую футболку. Запасные вещи он таскает с тех пор, как однажды сильно простудился, выйдя в мокрой майке после концерта на улицу. Мне нравится наблюдать за его действиями и за его очаровательным лицом: непоколебимым, умеющим не выставлять свои чувства напоказ. Всегда удивлялась этой его способности. Только наедине со мной он открывается настолько, что становится удивительным, как он сдерживался в компании других людей. Все эмоции как на ладони, объятия – и те раскрывают многое, самые потаённые секреты и замыслы.

Атмосфера стоит напряжённая. До последнего парни тянули время, но пришла пора выяснить, есть ли будущее у их группы.

Сначала выходит Эвен. Я знаю, что он взволнован. Мой парень даже забыл потянуть меня за собой, поэтому я плетусь в конце группы, стараясь не выглядеть растерянно. Аран снова разглядывает нас – наверное, чтобы убедиться, что подошли все.

– Ребята, кто из вас написал тексты песен? – спрашивает продюсер и ставит группу в тупик. Мы ожидали чего угодно, но не этого вопроса.

– Я и Майк, – отвечает Эвен.

– Можно поговорить с вами наедине?

– Да, – отвечает Майк, и парни ведут продюсера в гримёрку. Внутри меня всё сжимается. Хочется услышать каждое слово Арана, но идти подслушивать никто не решается. Да уж, это было бы смешно!

Майк и Эвен – друзья детства… Я бы сказала, они как братья. Зачастую Майк сидел вечерами у Эвена, и они смотрели концерты разных исполнителей, играли в карты, пели дуэтом. Они вместе сочиняли песни, собирали группу. У них была одна мечта на двоих – заниматься всю жизнь любимым делом, получать за это немалые деньги и, конечно же, стать знаменитыми.

– И как это понимать? – первым начинает говорить Джерри, его эхо разносится по залу.

Кевин ничего

не отвечает, и я тоже решаю промолчать. Прошло всего пять минут, но время так тянется, что кажется, будто уже наступила ночь. Вдруг дверь гримёрки открывается – и все мы, словно заворожённые, смотрим на неё. Первым выходит Шейн, однако идёт он в другую сторону. Но вдруг, будто на секунду вспомнив о нашем существовании, он поворачивается и говорит:

– Рад был с вами познакомиться, ребята! До свидания.

В недопонимании мы смотрим вслед уходящему продюсеру. Что это значило? «Да» или «Нет»? Эвен с Майком вышли через несколько секунд. Вид у них был задумчивый, серьёзный. Я, Джерри и Кевин подбежали к ним за новостями.

– Тексты песен ему очень понравились, – признался Эвен, – однако он не знает, стоит ли браться за группу в целом. Если надумает – свяжется с нами.

В зале повисло молчание. Все знали, чт'o это значит. Нет. Громкое и отчётливое «нет» звеневшее в наших головах. Спустя пару минут Джерри подбежал к сцене, взял в руки гитару и… разбил её к чертям. Мы ошарашенно смотрели на него: словно обезумевший зверь, он хотел было накинуться на кого-то из нас, но, передумав, быстро зашагал к выходу.

8 дней назад

10:27

– Просыпайся, милая, – воркует мама над моим ухом. Как всегда, добрая и нежная, каждый раз, когда она меня будит, день проходит легко и непринуждённо, потому что начался прекрасно. В её родном голосе словно таится волшебство, которое вселяет в сердце надежду.

Открывая глаза, я приобнимаю её и сажусь на кровати, свесив ноги на пол. Вчерашний день всплывает в моей голове, но я не хочу больше о нём думать. Конец – значит конец. Жизнь Эвена может стать лучше и без музыки; я постараюсь взбодрить его, мы вместе найдём ему новое хобби… Но от одной мысли, что мой бойфренд откажется петь, уже не по себе. Я не представляю его без микрофона, без толпы. Может быть, стоит продолжать попытки? Может, они смогут стать лучше?

Однако поступок Джерри сильно покалечил нашу веру в успех. Мы долго не могли прийти в себя и смириться с тем, что всё безнадёжно. Первые слова, которые стали произносить ребята после ухода Джерри, не стоит озвучивать. Скажу только, что узнала много новых словосочетаний из ненормативной лексики. А потом… все начали расходиться. Лучшая группа города просто разбрелась в разные стороны, как будто её никогда и не было. В тот вечер Джерри отписался от всех членов группы в социальной сети Facebook, а Кевин впервые не пожелал Эвену спокойной ночи.

А ведь сегодня у него день рождения… Осознание этого приходит внезапно. Я помнила, что ему исполнится двадцать лет на следующий день после выступления. Я даже знала, чт'o подарю… Но всё вылетело у меня из головы. Быстро вскакиваю с кровати, привожу в порядок свои волосы, ногти, лицо и выбегаю из дома.

***

Купив подарок, я снова дожидаюсь автобуса. Если сложить в голове всё время, проведённое в транспорте, – можно ужаснуться тому, сколько же часов потрачено впустую.