Мичман Флэндри
Шрифт:
Он провел рукой по ее спутанным темным волосам, гладкой щеке и утонченному профилю. Пальцы коснулись подбородка, и он поцеловал ее в губы.
— Не знаю, как тебя благодарить, — прошептал он. — Я делал это главным образом из-за Макса Абрамса. Мне было бы очень зябко и неуютно лететь одному с его призраком. А сейчас у меня есть для кого жить. Это ты!
Он сел. Почувствовав его прикосновение, мотор проснулся.
— Поехали, — сказал Флэндри.
14
Рассвет занялся над Ардайгом. Из башни на горе Эйд литавры посылали свои древние
И все-таки Брехдан Айронрид решил принять землян здесь, а не в своем новом гнезде.
«Он потрясен, — думал Абрамс. — Он быстро оправился, но ему нужна помощь предков».
Войдя в зал для аудиенций, человек обычно был ошеломлен, как будто попадал в сон. Ему требовалось время, чтобы понять то, что он видит: пропорции длинного мощеного пола, высоких стен, узких окон, скругленные сверху и снизу; зубчатые своды под потолком были неправильными по земным канонам, но в то же время обладали своим собственным «порядком». Маски на выцветших гобеленах и шуршащих боевых знаменах не содержали никакой человеческой символики. Потому что это был Старый Вилвидх, когда машины еще не сделали все одинаковым, стандартным. Это был кладезь Мерсеи. Нужно было увидеть подобное место, чтобы окончательно понять, что мерсеяне никогда не станут родственной землянам расой.
«Жаль, что здесь нет моих предков», — подумал Абрамс.
Вместе с молчащим Хоксбергом он приближался к помосту. Гулко звучали их шаги. В воздухе пахло фимиамом. Абрамс вспомнил Даяну.
«У меня тоже есть место в космосе, не надо забывать об этом».
Под вырезанным из черного дерева драконом в черной мантии ожидал их Владыка Вах Инвори. Мужчины поклонились ему. Он поднял короткое копье и ударил им о пол, приветствуя их. Он сказал резко:
— Свершилось злое дело.
— Какие новости, сэр? — спросил Хоксберг. Глаза его ввалились, уголок рта охватил нервный тик.
— По последним данным, истребитель блокировал детекторную систему Флэндри на гиперволне. Он может поймать его, но на это потребуется время. А между тем оба корабля ушли за пределы досягаемости.
— Я выражаю, Протектор, мое глубочайшее сожаление. И выдвигаю обвинение против этого преступника. Если его поймают живым, с ним можно обращаться, как с обычным пиратом.
«Да, — подумал Абрамс, — его выжмут да еще и протащат через гипнозонд, хорошо хоть, он не знает никаких жизненно важных военных секретов. А его свидетельские показания обо мне не сделают мое положение хуже, чем сейчас; Господи, пусть уж лучше его сразу убьют».
— Мой лорд, — сказал он, — вам и Владыке я выражаю официальный протест. Доминик Флэндри выполняет императорское поручение. Как минимум, он должен представить перед трибуналом. Но его дипломатическая неприкосновенность не может быть отменена простым приказом.
— Он был аккредитован не правительством Его Величества, а мной лично, — раздраженно сказал Хоксберг. — То же самое касается и вас, Абрамс.
— Успокойтесь, — приказал ему Брехдан.
Хоксберг с изумлением смотрел на массивное зеленое лицо, выражавшее полное спокойствие. Брехдан остановил свой взгляд на Абрамсе.
— Командующий, —
«Так, началось, я как-то хвалился Доминику, что ни при каких обстоятельствах не удастся вытащить из меня ни слова, а если удастся, то они поплатятся за это; ну вот, сейчас я совершенно безоружен, чтобы оправдать хвастовство. Моим бедным мозгам придется поработать, мне нельзя попасть в камеру для допросов».
— Я благодарю Владыку, — сказал Абрамс, — но дело касается и лорда Хоксберга тоже.
Сердце Абрамса бешено колотилось, но говорил он спокойно:
— Все дело в законе, Владыка. По Альфзарской конвенции Мерсея подтвердила принятие правил войны и дипломатии, которые развивались и действуют на Земле. Вы их переняли, и это говорит о том, что они действуют. Если же вы сейчас хотите объявить нас персонами нон-грата и отослать, у правительства Его Величества не будет оснований для претензий. Но принимая любые другие действия против нас, вне зависимости от источника нашей аккредитации, вы даете повод для разрыва отношений, если — не для войны.
— Дипломатический персонал не имеет права заниматься шпионажем, — сказал Брехдан.
— Но, Владыка, предполагается также, что и правительство, к которому они посланы, не будет шпионить за ними. Фактически Двир Крюк был внедрен ко мне в качестве шпиона. Едва ли это дружественный акт, Владыка, тем более в преддверии переговоров. Так получилось, что его симпатии лежали в стороне землян…
Брехдан слегка улыбнулся.
— Я не верю, что так получилось, командующий. У меня такое впечатление, что ваши маневры были предприняты для того, чтобы известить его, где вы выйдете с ним на связь. Примите мои комплименты вашему искусству.
— Владыка, правительство Его Величества будет возражать против таких утверждений.
— Как смеете вы говорить за Империю! — взорвался Хоксберг.
— А как смеете вы, мой лорд! — ответил Абрамс. — Я всего лишь делаю прогнозы, а согласится Владыка или нет — это совсем другое дело.
Брехдан потер подбородок.
— Обвинения и контробвинения. Возражения и контрвозражения…
— Да, без сомнения.
— Как вы думаете, что предпримет Империя?
— Это компетенция Министерства Политики, Владыка. И что оно решит, зависит от ряда факторов, включая и настроение. Если курс, выбранный Мерсеей, покажется разумным, Земля будет склонна ответить соответствующим образом.
— Я полагаю, что разумный курс для нас подразумевает и отказ от взаимных обвинений, — сухо сказал Брехдан.
Абрамс развел руками.
— Ну, что еще? Нужно ли говорить, что Двир и Флэндри действовали импульсивно, без моего ведома? И разве мы не поступим мудро, если не будем из-за них затрагивать честь целых планет?
— М-м… Да, хорошо сказано. Хотя, честно говоря, я разочарован в вас. Я бы следил за своими подчиненными.
— Владыка, то, что случилось с Флэндри, уже ни вы, ни я не контролируем. Он и его преследователи ушли далеко за пределы досягаемости, и связи с ними нет. Может, это звучит высокопарно, но я все же хочу послужить Империи!