Мидуэй и свобода слова
Шрифт:
Annotation
Когда дело касается военной журналистики, часто бывает очень трудно определить тонкую грань, отделяющую вполне объяснимую погоню за сенсацией от работы на врага.
Мидуэй и свобода слова
1. Утечка информации
2. Поиск виновных
Мидуэй и свобода слова
1. Утечка информации
Информационная бомба
В 02.55, 5 июня 1942 г. соединения Императорского флота, участвовавшие в Мидуэйской
6 июня штаб Тихоокеанского флота США опубликовал «коммюнике №3» о «выдающейся победе при Мидуэе», а на следующий день в Вашингтоне была назначена пресс-конференция Главкома ВМС США адмирала Э. Кинга, посвящённая этому событию. Однако для многих, кто имел самое прямое отношение к этой победе, празднование оной оказалось безнадёжно испорчено.
Утром 7 июня 1942 г. на первой странице одной из ведущих американских газет «Чикаго трибьюн», сразу после официальных материалов, сообщающих о победе при Мидуэе, была опубликована небольшая статья под названием «У флота были сведения о плане морского удара джапов». Та же статья, но с другими заголовками появилась ещё в двух крупных изданиях, «Нью-Йорк Дэйли Ньюс» и «Вашингтон Таймс-Геральд».
Номер «Чикаго трибьюн» с той самой злополучной статьёй.
Все три газеты принадлежали издательской семье Медилл-Маккормик-Паттерсон. В тот же день этот материал был перепечатан ещё рядом газет. Большинство читателей, скорей всего, отнеслись к этой статье примерно так же, как мы сейчас относимся к творчеству разного рода «военных обозревателей» и прочих «диванных аналитиков», но вот на тех, очень немногих, кто знал действительное положение вещей, она произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Утечка информации
Даже командиры большинства американских кораблей, непосредственно принимавших участие в сражении при Мидуэе, знали о силах и намерениях противника лишь то, что было доведено до них «Оперативным планом №29-42» Главкома ТФ США от 27 мая 1942 г. «в части, их касающейся», а именно:
Ожидается, что противник предпримет попытку захвата Мидуэя. Предполагается, что для этих целей противником будут задействованы примерно следующие силы: 2-4 быстроходных линкора; 4-5 авианосцев; 8-9 крейсеров; 16-24 эсминцев; 8-10 подлодок; а также десантные силы при поддержке гидроавиатранспортов. [...] Специальное приложение с полными разведданными прилагается лишь командирам оперативных соединений.
Этот план, имевший гриф «совершенно секретно», существовал в 86-ти экземплярах, из которых только 63 вышли за пределы штаба Тихоокеанского флота США. При этом в статье, опубликованной в «Чикаго трибьюн», было упомянуто, что японские силы, атаковавшие Мидуэй, состояли из «Ударного соединения», «Соединения вторжения» и «Соединения прикрытия». Кроме того, для каждого соединения приводился его детальный состав, причём не только классы и количество кораблей, но и их типы. Иными словами, автор статьи знал гораздо больше, чем подавляющее большинство офицеров, ознакомленных с совершенно секретным «Оперативным планом № 29-42».
Никаким
Наличие утечки информации к тем, кому не положено её знать – даже если это «свои» – является, мягко говоря, крайне неприятной новостью для любой структуры. Однако в данном случае всё было гораздо хуже – сама по себе эта волна в прессе, даже попади она на глаза гипотетическому японскому агенту, вряд ли впечатлила его больше, чем среднего американского читателя. Тем более, что в статье не содержалось никаких упоминаний и даже намёков на источник «имевшихся у нашего флота сведений».
Но будучи переправленной, например, в составе некого обзора, тем немногим в Генштабе Иператорского флота или штабе Объединённого флота, кто знал реальный состав и названия соединений и понимал, что обычными, тактическими разведывательными средствами часть опубликованных данных не могла быть добыта в принципе – эта статья сказала бы слишком много. Как минимум то, что американцы действительно знали заранее. А уж сложить два и два и вычислить источник уже своей утечки – расшифрованные радиоперехваты – труда бы не составило. Иными словами, для флота США речь шла, ни больше ни меньше, о возможной полной потере крайне важного, если не главного, источника стратегической разведывательной информации.
Цена вопроса
Вряд ли будет преувеличением сказать, что наши союзники по антигитлеровской коалиции выстояли в начальный период Второй Мировой во многом благодаря своим прорывам в области криптоанализа. То есть, в области взлома вражеских шифров. В Великобритании таким прорывом стал осуществлённый при помощи польских патриотов и поддержанный интеллектом лучших британских математиков взлом германской электромеханической шифромашины, знаменитой «Энигмы».
В США им стал взлом тоже электромеханической японской «шифромашины типа B» (Ангоки B-ката), более известной под американским кодовым названием «Пурпур» (Purple), использовавшейся японским МИД, и, что гораздо важней, «Военно-морской кодовой книги D» (Кайгун анго сё D), названной американцами сначала просто «пятизначной», а затем получившей рабочее обозначение «JN-25» (т.е. «25-й японский военно-морской шифр»).
Станица кодовой книги шифра JN-25
Для британцев перехваты «Энигмы» стали на том этапе прежде всего возможностью попытаться снизить потери от «волчьих стай» немецких подлодок в Атлантике. В случае США их успехи в радиоперехвате и криптоанализе не помогли предотвратить Пёрл-Харбор, Кларк-Филд и прочие многочисленные поражения начального периода войны. Однако к весне 1942 г. очередная версия шифра JN-25 была более или менее взломана, и радиоразведка флота США начала поставлять своему командованию крайне важную и своевременную информацию.