Мифы о 1945 годе
Шрифт:
Черчилль…. Корень зла Германии — Пруссия».
Особо обращаю внимание читателя на то, что англосаксы уже в 1943 году не просто планировали создание нескольких временных оккупационных зон в Германии, но строили планы государственного раздробления единой Германии на ряд карликовых государств. По сути, это была идея нового Вестфальского мира 1648 года, более чем на триста лет исключившего немцев — как единый великий народ — из европейской истории. Понадобились воля и гений ряда лидеров типа Бисмарка, чтобы воплотить в реальность чаяния
Рузвельт…Пруссия должна быть ослаблена и уменьшена в… размерах… Во вторую часть… должны быть включены Ганновер и северо-западные районы Германии. Третья часть — Саксония и район Лейпцига. Четвёртая часть — Гессенская провинция, Дармштадт, Кассель и районы, расположенные к югу от Рейна, а также старые города Вестфалии. Пятая часть — Бавария, Баден, Вюртемберг. Каждая из этих пяти частей будет представлять собою независимое государство. Кроме того, из состава Германии должны быть выделены районы Кильского канала и Гамбурга…
Черчилль. Вы изложили «полный рот всего»… Я считаю, что существуют два вопроса: один разрушительный, а другой — конструктивный. У меня две мысли: первая — это изоляция Пруссии…; вторая — это отделение южных провинций Германии — Баварии, Бадена, Вюртемберга, Палатината от Саара до Саксонии включительно… Я считаю, что южные провинции легко оторвать от Пруссии и включить их в дунайскую конфедерацию…»
Сталин спокойно выслушивал все эти прожекты и молчал. И лишь когда Рузвельт и Черчилль выболтались, а Черчилль ещё и проболтался, что хотел бы иметь некую южную конфедерацию (безусловно — лояльную к бриттам), Сталин счёл необходимым вмешаться.
« Сталин. Мне не нравится план новых объединений ( Сталин имел в виду, конечно, искусственные, «лоскутные»« объединения. — С.К.)государств… Как бы мы ни подходили к вопросу о расчленении Германии, не нужно создавать нежизнеспособного объединения дунайских государств. Венгрия и Австрия должны существовать отдельно друг от друга…
Рузвельт. Я согласен с маршалом Сталиным…
Черчилль. Я не хочу, чтобы меня истолковали так, как будто я не за расчленение Германии. Но я хотел сказать, что если раздробить Германию на несколько частей, тогда, как это говорил маршал Сталин, наступит время, когда немцы объединятся.
Сталин. Нет никаких мер, которые могли бы исключить возможность объединения Германии (выделению моё. — С./С.).
Черчилль. Маршал Сталин предпочитает раздробленную Европу?
Сталин. При чём здесь Европа? Я не знаю, нужно ли создавать четыре, пять или шесть самостоятельных германских государств. Этот вопрос нужно обсудить. Но для меня ясно, что не нужно создавать новые объединения…»
Сталин был сдержан в Тегеране по ряду причин.
Шла
России, ведущей в одиночестве реальную войну против Германии, это было ни к чему.
Но Сталин сразу не очень поддержал идею расчленения и в принципиальном отношении. Он громко сказал на весь мир: «Гитлеры приходят и уходят, а Германия, а народ германский остаются», и это было не просто звучной формулой, но и убеждением Сталина.
Впрочем, в конце 1943 года до практической постановки вопроса о судьбе послевоенной Германии было ещё далеко.
Но время шло, Германия терпела поражение за поражением, советские войска вошли в Европу и в Германию. Становилось понятно, что планы обескровить и обессилить Россию в спровоцированном англосаксами её конфликте с Германией не удались. Наоборот — Россия однозначно становилась в будущем наиболее значимой европейской державой.
И планы расчленения Германии начали отходить для союзников на второй и более дальний план. Начальник имперского генерального штаба Соединённого Королевства Алан Брук записывал в дневнике:
«Расчленить ли Германию, или постепенно превратить её в союзника, чтобы через двадцать лет дать отпор угрозе со стороны русских, существующей уже сейчас? Я предлагал второе и был уверен, что отныне мы должны смотреть на Германию совсем с другой точки зрения. Господствующая держава в Европе уже не Германия, а Россия… Поэтому сохраните Германию, постепенно восстанавливайте её и включите в западноевропейский союз».
Общая направленность идеи здесь заявлена вполне внятно. Так же, как не могло быть двух мнений относительно смысла следующей констатации дневника Брука:
«К несчастью, всё это приходится делать под прикрытием священного союза между Англией, Россией и Америкой. Политика нелёгкая…»
Похоже, Сталин быстро уловил такие изменения позиции англосаксов в отношении будущего Германии, и на Крымской (Ялтинской) конференции уже не Рузвельт и Черчилль, а Сталин раз за разом возвращался к проблеме целесообразности расчленения Германии. Но не столько для того, чтобы поддержать эту идею, сколько для того, чтобы уяснить себе — чем дышат в этом направлении наши «заклятые» союзники?
Недаром уже в первый же день Крымской конференции — 4 февраля 1945 года, в ответ на предложение Черчилля назначить на 5 февраля заседание по политическим вопросам, «а именно, — как уточнил Черчилль, — о будущем Германии, если у неё будет какое-либо будущее», Сталин коротко и веско ответил: «Германия будет иметь будущее».
В Ялте Сталин очень умно и умело выявлял суть отношения Рузвельта и Черчилля к проблеме устройства послевоенной Германии и заявил, что «если союзники предполагают расчленить Германию, то так надо и сказать».