Мифы о вселенной
Шрифт:
Не меньшей популярностью культ священных гор пользовался и у народов Ближнего Востока. Его многочисленные следы мы обнаруживаем в Библии, содержащей немало упоминаний о том, что именно гора — излюбленное место пребывания бога. В библейской книге Исход рассказывается, как во время сорокалетнего странствования евреев по пустыне на пути в "землю обетованную" их предводитель Моисей лично встречался с богом. Встреча произошла на вершине горы Синай, которая в это время была окружена ослепительным сиянием небесного огня, сопровождавшимся страшным грохотом. Данное событие, согласно мифу, сыграло поворотную роль в религиозной жизни еврейского парода, так как бог якобы дал Моисею "скрижали каменные" с высеченными на них десятью заповедями, ставшими основанием иудейской веры. В Библии неоднократно называется и другая священная гора, обитель бога, — Сион — холм, на котором располагался иерусалимский храм,
Библейские тексты дают основание утверждать, что на горе находился и рай. По книге Бытия, сад Эдема располагался просто "на востоке", но Иезекииль (гл. 28, ст. 13) вносит уточнение, помещая его на горе. По всей видимости, с раем отождествляется и священная "гора господня", о которой в псалме (23, ст. 3-5) сказано, что взойти туда сможет лишь праведник с "руками неповинными и сердцем чистым". Не менее интересно и уже упоминавшееся библейское свидетельство о райской реке, орошающей своими четырьмя потоками всю землю (Бытие, гл. 2, ст. 10).
Собрав разрозненные свидетельства Библии воедино, мы получим полный набор признаков мифической мировой горы: она находится в центре вселенной, на нее спускается бог, там расположен райский сад с чудесным деревом посредине, а сама гора окружена реками, символизирующими первозданный океан. По известному библейскому мифу, во время всемирного потопа незатопленной осталась одна гора Арарат, к которой и причалил ковчег праведника Ноя. Во внебиблейских же преданиях вместо Арарата фигурирует гора Сион, что еще раз подчеркивает ее особую космическую роль центра мироздания, "пупа земли", самой высшей точки вселенной.
Из древнееврейской религии представление о космической горе перешло в христианство. В этом легко убедиться, обратившись к Новому завету. При чтении евангелий бросается в глаза, что вся мифическая деятельность Иисуса оказывается тесно связанной с горами. Проповедует он чаще всего именно с горы: одна из самых известных его проповедей, содержащая нравственный кодекс христианства ("блаженны нищие духом" и т. п.), так прямо и называется в христианской литературе Нагорной. Грозные пророчества о скором конце мира Иисус произносит опять-таки с горы (Матф., гл. 24, ст. 3 и след.). В Гефсиманском саду на Елеонской горе он молится накануне своей казни, чтобы бог-отец пронес мимо него "чашу сию". Распятие Иисуса Христа происходит на холме под названием Голгофа, в котором отчетливо прослеживаются космические черты. Наконец, Деяния апостолов (гл. 1, ст. 12) сообщают, что с уже упомянутой горы Елеонской состоялось и вознесение будто бы воскресшего после смерти Иисуса.
Какова сердцевина, ось мироздания, таково и оно само. В связи с мировым деревом уже говорилось, что оно представляет собой модель вселенной. Более того, порою космос и космическая ось попросту отождествляются. В фольклоре это отразилось в виде загадки: "стоит дуб-стародуб, на том дубе-стародубе сидит птица-веретеница; никто ее не поймает: ни царь, ни царица, ни красная девица" (небеса и солнце) [182] . Приведенное свидетельство говорит о том, что когда-то вселенная могла восприниматься как гигантское космическое дерево. То же самое в полной мере относится и к горе. Она не только представляла собой центральную опору мироздания, но нередко отождествлялась с ним.
182
Даль В. Пословицы русского народа. — М., 1984. — Т. 2. — С. 361.
Изображение Земли в виде вздымающейся под облака горы можно видеть на рисунке из "Христианской топографии" — сочинения египетского монаха Козьмы Индикоплова (VI век), весьма популярного в Византии и на Руси. В ряде рукописей космическая гора разделена опоясывающими ее кольцами на зоны.
Вселенная по 'Христианской топографии' Козьмы Индикоплова
Следует сказать и о том, что мировая гора часто изображалась с тремя или пятью вершинами. Как мы помним, опор неба иногда насчитывается три или пять; одна в центре и по одной на западе и востоке или же по всем четырем сторонам света. Соединение трех или пяти гор говорит о том, что весь мир как бы сконцентрирован в единственной центральной
Еще нагляднее это можно показать на примере мусульманской картины мира. По мифологии ислама, земля первоначально была очень неустойчивой, постоянно содрогалась и обращалась с жалобами к Аллаху. Смилостивившись, тот сотворил огромную гору Каф, кольцом окружающую обитаемый мир и прочно подпирающую вселенную. За этим каменным кольцом творец создал еще одну землю, в семь раз большую по своим размерам. Та земля населена ангелами, причем так плотно, что между ними не упасть даже тонкой игле. Ангелы беспрестанно славословят Аллаха и молятся за грехи людей. Если, отбросив детали, вычленить суть, то окажется, что мир, населенный людьми, находится внутри космической горы, т. е. сама она и есть вселенная. Соответственно и рождение мира рисуется в мифах как появление из вод первобытного океана первозданной горы. Древнеегипетские жрецы учили, что во время миротворения из хаотической водной стихии чудесным образом появился божественный холм, это и была первая земля. Тысячами километров и лет отделены от древнеегипетского мифа эпические сказания тюрко-монгольских народов. Но и здесь мы встречаем ту же идею: из изначального молочного океана в виде маленького бугорка, постепенно разрастаясь, возникает земля в облике священной горы.
По мере утраты мифами своего значения в жизни людей они превращались в сказки и суеверия, сохранившие следы древнего миросозерцания. С чудесной горой мы сталкиваемся в русском фольклоре: в одной из сказок героя заворачивают в шкуру лошади, а налетевшие вороны поднимают его на вершину золотой горы, где он добывает огромное богатство. Лошадь и вороны присутствуют здесь не случайно: это отголосок тех далеких времен, когда древние жрецы подобно современным шаманам, набросив на себя шкуру животного, совершали воображаемые путешествия по вселенской горе в иные миры. Те же остатки язычества лежат и в основе широко распространенной в средние века веры в колдовские шабаши на Лысой горе у славян или на горе Брокен в мифологии германских народов. Народные легенды живописуют, как в определенные ночи, обычно накануне больших праздников, ведьмы, упыри и оборотни на метлах, хворостинах и черных котах слетаются туда устраивать безобразные оргии. Дело в том, что христианская религия, завоевывая свои позиции, жестоко преследовала языческих богов и их служителей. Все они были объявлены бесовским отродьем и слугами дьявола. В итоге древние жрецы утратили былое влияние, частью были уничтожены, частью же затаились и постепенно выродились в деревенских знахарей, ведунов и ворожей. Простой народ еще долго пользовался их услугами, но под влиянием церковной идеологии и он со временем стал видеть в них колдунов и ведьм, якшающихся с нечистью. Старинные же ритуалы магических полетов на космическую гору были забыты и переосмыслены уже в качестве шабашей, разнузданных гульбищ враждебных человеку сатанинских сил.
Заключение
Итак, мы познакомились с наиболее популярными космологическими воззрениями прошлого. Еще раз заметим, что только ими все богатство мифопоэтического мировосприятия далеко не исчерпывается. Обратившись к духовной культуре прошедших эпох, мы увидим, как много иных представлений и схем создало неисчерпаемое человеческое воображение. Но при всем том большинство из них — не что иное, как украшенная множеством фантастических деталей, подчас весьма значительно переосмысленная переработка уже знакомых нам взглядов на вселенную. Другие, на первый взгляд, имеют чисто локальный характер и нигде более за пределами одной культуры не встречаются. Но даже и в этом случае у исследователя, как правило, всегда есть возможность путем анализа выявить скрытые в них представления, опять-таки в основе своей восходящие к универсальным космологическим системам.
Объяснять столь удивительное постоянство можно по-разному. Наиболее простой путь состоит в том, чтобы объявить все древние культуры либо происходящими из единого центра, либо развивавшимися в тесном взаимодействии друг с другом. Но видеть в общечеловеческом единстве духовных достижений лишь результат изначального генетического родства — значит не только вступать в противоречие с многочисленными фактами, но и незаслуженно обеднять творческие возможности большинства народов мира, приписывая создание сложных систем мироздания не им самим, а каким-то особо выдающимся культурам. Но главное даже не в этом. Ведь смысл поиска состоит вовсе не в том, чтобы установить, кто, когда и что перенял у кого-то. Такие разыскания, безусловно, важны, и работать в этом направлении необходимо. Но они не должны превращаться из средства в цель, подменять собою главное — собственно анализ, постижение сути явления.