Мико
Шрифт:
— Дело в том, что Мери Кейт не справлялась. К ней было множество нареканий со стороны старших служащих. Я, разумеется, говорил с ней, и не однажды. Но... — Он пожал плечами. — Вы же ее знаете.
— Я знаю только одно, Рик: она не захотела мириться с вашим враньем. — Жюстин покачала головой. — Я не верю ни одному вашему слову. Я помню, как вы использовали любой предлог, чтобы завести ее, когда мы завтракали втроем. Вы с самого начала прочили меня на ее место!
Рик снова пожал плечами.
— Это обычная вещь, Жюстин. Не понимаю, из-за чего вы так кипятитесь?
— Как вы смеете так обращаться со мной, с нами?! — Она подбежала к нему и наградила его звонкой пощечиной. — Какой же вы подонок! — Она быстро собрала свои вещи. — Поищите кого-нибудь другого для таких штучек, а я вам не гожусь.
— Превосходный удар, — засмеялся Рик. — Если вы захотите прибавку к жалованью, я готов пойти вам навстречу. Кое-кого придется поприжать, но это ни в коей мере...
— Вы в своем уме?! — Жюстин опрометью кинулась к двери. — Я не возьму ни доллара от вашей фирмы. Убирайтесь из моей жизни ко всем чертям!
Оказавшись на шумной улице, Жюстин поняла, что ей, в сущности, некуда идти. Она не могла вернуться в квартиру, пустую и заброшенную, не могла видеть там одежду, вещи, фотографии Николаса. У нее и в мыслях не было пойти к Гелде: ее депрессии она не смогла бы выдержать. А что касается открытия собственного дела, это сейчас ей было не под силу.
В смятении Жюстин пересекла улицу и зашла в кафе напротив. Она не почувствовала вкуса принесенного ей кофе, хотя, возможно, он был и неплох. Слезы катились по ее щекам, когда она смотрела на солнечные блики, пробегавшие снаружи. Надо немедленно что-то сделать, сказала она самой себе.
В ближайшем отделении своего банка Жюстин сняла со счета пять тысяч долларов. Половину взяла наличными, половину в чеках. Она купила кое-что из одежды, после чего выбрала в галантерейном магазине легкую дорожную сумку, в которую сложила все покупки. С косметикой проблем не было, но ей все равно пришлось зайти на квартиру за некоторыми необходимыми вещами. Она пробыла там недолго и тем не менее не могла не заметить поразительные изменения в квартире, которая больше не казалась домом. Все лежало не на своих местах, ничего нельзя было отыскать. Былой уют стал унылым беспорядком. Она вытерла слезы и заперла квартиру с таким чувством, как будто покидала ее навсегда.
И лишь на борту самолета, на пути в Гонолулу, она поняла, чего именно недоставало в ее квартире. Черных лакированных ножен, в которых хранился дай-катана, невероятно длинный меч Николаса, не было там, где они висели на стене в спальне. А это было смертоносное оружие.
Она почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось.
Минк внимательно посмотрел Тане в лицо, когда она вернулась, проводив Линнера в его восточный рейс. Она видела и слышала все, спрятавшись за зеркальной панелью в соседней комнате, прямоугольником, который давал ей возможность видеть все, оставаясь невидимой самой.
— Я не понимаю, что вы делаете, Кэррол, — сказала она. — Лучше бы вы сразу
Несмотря на успех переговоров с Николасом, настроение Минка оставляло желать лучшего.
— Пойдемте со мной, — резко сказал он. Он провел ее в противоположный конец запутанного здания, куда был запрещен вход даже некоторым из его собственных сотрудников. Они миновали ряд лабораторий без окон и вошли в каморку со стальными стенами. В ней было очень холодно.
Он включил резкий флюоресцирующий свет. Таня прищурилась, но тем не менее сразу увидела прикрытое мертвое тело. Его было трудно не заметить в этом тесном помещении.
Она осторожно подошла и сняла прикрывающее лицо белое полотнище.
— О Боже, — изумленно прошептала она, — это Тэнкер.
На самом деле его звали не так. Она повернулась к Минку.
— Когда он поступил?
— Пока вас не было.
Она отошла от посиневшего трупа.
— Я не понимаю, зачем вам понадобилось придумывать эту ложь про подпись. Любой мало-мальски сведущий человек должен был бы знать, что шифрованные донесения подписываются кодовыми, а не реальными именами.
— Тогда порадуйтесь тому, что есть хотя бы одна сфера, где наш мистер Линнер полный профан, — с горечью сказал он. — Из-за этой милой посылочки, подброшенной на наш порог на Хонсю, я вынужден был снестись с братскими службами, которым пришлось переправлять Тэнкера сюда. — Они вышли в тускло освещенный холл, закрыв за собой дверь. — Как бы то ни было, теперь мы знаем, что кодовое имя Проторова — Крез.
— Тэнкер продвинулся дальше всех, — сказала она.
— Очевидно, он зашел слишком далеко. — Минк прикрыл глаза. — Нравится нам это или нет, но теперь мы будем иметь дело с мистером Линнером.
— Вы находите это разумным?
— Посмотрим. Разумно или нет, но другого пути нет. Боюсь, что если бы мы не послали Линнера в логово льва, лев съел бы нас всех на ужин.
— Он и так может это сделать.
Минк помолчал.
— Я вижу, вы не одобряете мои импровизации.
Таня знала, что идет по тонкому льду, и потому тщательно выбирала слова:
— Мне кажется, что он дилетант. Практика показала, что дилетанты совершенно безответственны и катастрофически непредсказуемы, они не признают никакой дисциплины.
— Гм... сказано довольно точно. Но в этом также заключается их преимущество. Проторову и в голову не придет связать его действия с нашей организацией, как он сделал в случае с Тэнкером или как сделал бы в вашем случае. — Минк говорил в ленивой манере деревенского парня, коротающего воскресным днем время на завалинке, неспешно судача с соседями о том о сем. Казалось, он уже забыл все их тревоги. — Что до меня, я думаю, он напугал бы самого дьявола — такой он страшный. — Минк посмотрел на Таню вытаращенными глазами, явно забавляясь ее смущением. — Он даже черта может прикончить при случае, если для него самого или его людей возникнет опасность. Нет, что ни говори, а на мистера Линнера положиться можно.