Микроб без комплексов

Донцова Дарья

– Сто пятьдесят рублей, – возвестила кассирша.

Я протянула ей две купюры, увидела, что девушка кладет на тарелку пышную булочку с корицей, и воскликнула:

– Я не заказывала сдобу!

– У нас акция: купил «Мадагаскар» – получи выпечку, – доложила шатенка и протянула мне сотню и полтинник: – Вот ваша сдача.

– Девушка, с меня сто пятьдесят, – напомнила я.

– Ну? И чего вы хотите? Держите, – не поняла меня кассирша.

– Я дала вам двести рублей, – улыбнулась я.

Девчонка бросила купюры на прилавок.

– Хорошо,

я вернула остаток. Что не так? Ваши сто пятьдесят.

– Нет, они ваши! – попыталась я объяснить.

Невысокий лобик продавщицы гамбургеров перечеркнула морщинка.

– Мои?

– Конечно. Я вынула из кошелька на пять десяток больше. Отнимите от двухсот сто пятьдесят, сколько получится? Сдача неправильная! – объяснила я.

– Может, я иногда съедаю котлетку бесплатно, но клиентов в жизни не обману, – обиделась кассирша.

Я взяла голубую купюру и схватила поднос.

– Эй, а сотню почему оставили? – занервничала служащая.

– Она ваша! – делая шаг от кассы, бросила я.

– Нам не разрешают брать чаевые, возьмите деньги, – твердо заявила шатенка.

– Мой обед стоил сто пятьдесят рублей, – безнадежно сказала я.

– Если думаете, что я жульничаю, – вспыхнула девочка, – то готова вам из своего кармана доплатить. Как не стыдно, нельзя всех людей поголовно ворами считать! Плохое притягивает плохое! Думайте исключительно о хорошем!

– Эх, вы тут долго бухтеть собрались? – визгливо спросили за моей спиной. – Не дома на кухне!

Делать нечего, пришлось забрать деньги. А еще кое-кто считает блондинок дурами… Сейчас я спорила с шатенкой!

Свободное местечко нашлось в углу, около двух мужиков, одетых в не очень чистые комбинезоны. Один из них жевал булку с котлетой, второй прихлебывал чай. Я пристроилась на краю доски, исполнявшей роль стола, и начала аккуратно разворачивать «Мадагаскар по-московски».

– Колян, ты бы пожрать купил, – с набитым ртом пробормотал рабочий, комкая бумажку из-под еды.

– Не, Серега, не буду, – ответил приятель.

– Вкусно, – причмокнул Сергей, – остренько. И хлеб мягкий. Попробуй!

– Неохота, – мрачно сказал Коля.

– Может, денег нет? Давай одолжу.

– Все у меня есть, отстань, – отрезал коллега.

– Странный ты человек, Колян. Видно ведь, что голодный, а жрачку не покупаешь. Стесняешься кого? – все не отставал друг.

– У меня Катя ревнивая, – неожиданно вздохнул Николай. – Прямо болезнь у нее! Чуть в сторону посмотрю, войну начинает.

– Я же тебе не бабу предлагаю, а котлету, – загоготал Сергей.

– Ты не женатый, – горько продолжал Николай, – поэтому баб не знаешь. Если припрусь домой пьяный, моя слова не проронит, утром рассолом угостит. Но стоит ей понять, что я где-то наелся… Тут убегай со стадиона!

– Катька твоя того? – повертел пальцем у виска Сергей. – Ваще-то бабы запах водки не переносят!

– Дурак ты! – с чувством превосходства объявил Колян. –

Напиться можно в любом месте, купи в магазине литр и скушай в одно лицо. А вот если муж сыт, значит, точно от другой приехал, котлетами напихиваются только у любовницы.

Я чуть не зарыдала от смеха. У незнакомой мне Екатерины мысли в принципе текут в правильном направлении. Жаль, она забыла про сеть ларьков с фастфудом – ее сокровище легко может купить шаурму, и это не будет свидетельством измены. Лично мне бы совершенно не понравился пьяный муж, а если Гри откажется от ужина, я никогда не стану злиться, потому что великолепно понимаю: он не может целый день гонять по городу на голодный желудок. Странные, однако, встречаются женщины. Ну почему им в голову сразу лезут мысли об измене? Вот мои родители никогда не ругались на почве ревности, у них были другие болевые точки. Отец постоянно упрекал мать в неоправданных тратах, кричал:

– Я работаю на унитаз! Неужели нельзя более экономно вести хозяйство?

Услыхав его упрек, мать моментально бросилась в атаку:

– Получаешь три копейки и хочешь, чтобы мне на все хватило? Если ты неудачник, то винить некого!

К сожалению, мои предки постоянно выясняли отношения, спорили до хрипоты по любому поводу. Трогательное единодушие они проявляли лишь в двух случаях: сообща ругали меня и вместе налетали на бабушку. Катализатором скандала могла послужить любая мелочь: папа бросил носки в комнате на пол или мама случайно смяла газету. Для развязывания войны годилось все, вот только о ревности никогда речи не было. Может, мать понимала, что отец абсолютно не привлекателен внешне, а папа считал, что его жена фигурой похожа на Кутафью башню, да и характер у нее хуже, чем у больной гиены? Или они просто не любили друг друга? Правда, отец никогда не пил водку.

Неожиданно в голову пришло воспоминание детства.

У нас были соседи Костровы, которые развелись из-за новогоднего праздника. Тридцать первого декабря, не помню какого года, Катя сказала своему мужу Володе:

– Купи для праздничного стола рыбу.

– Какую? – не поворачиваясь от телика, спросил супруг.

– Вкусную! – обозлилась жена. – И свежую! Тухлятина нам не нужна. Владимир, иди живей, соседи говорили, в продмаг карпа завезли.

– А? – с трудом оторвался от футбола Костров. – Чего?

– Ты можешь хоть что-нибудь сделать по хозяйству? Скоро гости придут, – привычно завелась Катерина. – Карпа специально перед закрытием выбросили!

Редкий мужчина любит жаркие семейные скандалы, Вова не принадлежал к числу мазохистов.

– Не злись, зая, – пробубнил он, – я все понял. Уже иду.

На улице, как назло, стоял зверский холод. Костров поежился, сделал пару шагов и налетел на другого нашего соседа, Леню Родионова.

– Куда тащишься? – спросил тот. – Ну и ветер! Прямо с ног сшибает! Хорошая хозяйка в такую погоду собаку на улицу не выгонит.