Милитаристы
Шрифт:
Разведка оранжевых попалась на дезинформацию противника. Агентурные данные оказались туфтой: никакого знамени на Фабрике не было. Штурмовые части попали в засаду. Авиация фиолетовых проутюжила район бомбовым ковром, после чего наспех организованную оборону мотострелков взломали танковые клинья.
– …потери составили 93%, – закончил доклад невозмутимый Петров и добавил, что ждет новых приказаний. Было около семи вечера, солнце стояло еще высоко, пищали комары, неутомимо стучал дятел, и трудно было представить, что
Мэри и Вирджиния снова заспорили между собой. Клещ и Игорь усердно протирали заспанные глаза. Кристина, закусив губу, молчала и смотрела куда-то в сторону. Марат, не зная, что сказать, оглянулся на Инну.
– Пока фиолетовые не захватили знамя, игра не окончена, – продолжал Петров. – Но расположение бункера скорее всего известно противнику, и фиолетовых можно ждать в любой момент. Единственный выход – уйти в тайгу, спасти знамя, правила игры позволяют организовать партизанское сопротивление.
– А ведь как все хорошо начиналось, бункер, водочка… Погоны опять же маршальские, – Клещ похлопал себя по плечу. – А теперь, значит, партизанщина. По болотам ползать, составы под откос пускать… Впрочем, есть и другой вариант, ребята. Сдать знамя фиолетовым – и игре конец. Доберемся до Куницыно, свяжемся с Академией Виртуальной Истории. Слава и кандидатский минимум всем обеспечены… Вы как? – следопыты молчали. – Ага, притихли. Вот и я думаю, что слава пока подождет. Где знамя, Петров? Поиграем еще.
Но далеко уйти не удалось, их настигли и окружили часа через два. Скутеры фиолетовых – явно на антигравах или на воздушной подушке – стремительно проносились среди деревьев, срезая под корень траву и мелкий кустарник. Рев моторов слышался теперь со всех сторон. Следопыты залегли в небольшом овраге, вжались в землю, над их головами засвистели пули.
– Ну вот, и партизаны из нас никакие, – сказал Клещ. – Сейчас еще пуль наглотаемся. Эй, Петров, что будет, если кого-нибудь из нас пулей заденет?
– Мгновенный возврат в реал.
– Банально, – вздохнул Клещ.
Сверху затрещали ветки, и на краю оврага показались солдаты в грубых шинелях с фиолетовыми петлицами.
– Руки за голову! – скомандовал совсем еще молоденький майор, лет двадцати, не больше. – Выходить по одному! Ну, быстро!
Первым поднялся Игорь, с трудом выбрался из оврага, положил руки на затылок. Его обыскали, сорвали погоны, поставили лицом к ближайшему дереву. Следом наверх вскарабкалась Кристина. К ней подступили двое фиолетовых, тот, что постарше, ухмыльнулся и грубо рванул на девушке блузку. Она попыталась увернуться, но второй солдат крепко схватил ее за руки.
– Вот черти, – скривился Клещ, распахнул маршальскую шинель и достал спрятанное знамя. – Не там ищите, уроды. Забирайте и оставьте девчонку в покое.
Он поднялся и шагнул вперед. Какое-то время майор без всякого интереса смотрел на Клеща сверху вниз, как на досадную помеху, потом поднял пистолет.
– Я сказал, выходить по одному. Еще шаг и я стреляю.
Солдаты гогоча продолжали
– Да забери ты его! – не на шутку разозлился Клещ. Он размахнулся и швырнул оранжевый рулон в майора. Знамя хлопнула офицера по лицу, тот отпрянул, поймал шелк и снова навел пистолет на Клеща.
– Все, игра окончена! – кричал тот. – Получили, что хотели?! Гуд бай, мальчики! Люди едут домой!
Пуля ударила его в грудь, потом вторая, третья. Клещ вздрогнул, повернулся и стал медленно оседать на землю. Инна увидела его раскрытые от удивления глаза, увидела кровь на шинели и вдруг поняла, что ни в какой реал Клещ сейчас не вернется, а упадет на землю и умрет. Марат прав, здесь кусаются не только тигры…
Их опять везли в автобусе, на это раз – фиолетовом. Кристина всхлипывала, остальные молчали. Клеща они похоронили возле оврага: саперными лопатками вырыли яму, опустили тело. Марат хотел как-то пометить могилу, воткнуть хотя бы ветку, но майор не позволил. Он все время смотрел на часы и подгонял пленников.
Ехали долго, часа три, но уровень Е16 все не кончался. Судя по всему, игровое пространство, распакованное из архива появлением следопытов, занимало огромную территорию. Наконец тайга закончилась, и автобус остановился перед большими воротами. По обе стороны от них тянулась ограда из колючей проволоки, наверху, рядом с бочонками изоляторов то и дело проскакивали фиолетовые искорки. Пахло озоном.
– Сизифов труд, – сказал Марат и утер пот со лба. – Сколько рельсы не таскай – они не кончаются.
– Похоже на программную ошибку, – кивнул Игорь.
– Умышленную ошибку, – вставила Инна. – Надо же им чем-то нас занять.
Вот уже четвертый день следопыты и еще сотни две военнопленных из числа оранжевых расчищали территорию разбомбленной станции. Таскали и грузили искореженные рельсы, которые были подозрительно тяжелыми для виртуала, словно кто-то решил согнать с военнопленных семь потов. Как только заполнялся кузов одной машины – подъезжала следующая. Сначала ребята подумали, что управятся с работой в считанные часы, но вскоре выяснилось, что рельсы не кончаются. На только что расчищенном пространстве из ниоткуда возникали новые куски монорельсового полотна – и так без конца. Никого кроме следопытов это не удивляло – ни троих охранников, лениво смолящих такие же бесконечные сигареты, ни других военнопленных.
На покосившемся фонарном столбе оглушительно орал сверкающий громкоговоритель. Передавали в основном постановления новой военной администрации и марши. Судя по содержанию постановлений, фиолетовые планировали создать на уровне что-то типа военной диктатуры.
– Почему не произошла остановка игры? – в который раз задал вопрос Марат. – Они же получили знамя? Что не так?
Он швырнул очередную рельсу в грузовик, и тут – весьма вовремя – охранники объявили получасовой перерыв.
Пленникам раздали бумажные пакеты: бутылка с водой, два ломтика черствого хлеба, гнилое яблоко.