Миллениум
Шрифт:
«Это невозможно!» – ОНА встала на четвереньки и посмотрела под сиденьями; обошла несколько раз автобус и отправилась к кассам. Кассир лишь пожала плечами. Потом были изучены все углы, подоконники и щели; двор и газоны были исследованы с той редкой тщательностью, с какой неудачливый грибник с пустой корзиной осматривает последний клочок леса в уповании найти хоть один гриб, когда сквозь деревья уже виднеется станция электропоезда, которая увезет его домой ни с чем… Сомнений не оставалось – это была катастрофа!
В ее глазах читался тихий ужас. На горизонте вырисовывалась перспектива поселиться на этой
«Да что же это?.. – стучало в висках. – Да как же?.. Да за что же!»
Любой нормальный человек, в подобной ситуации, мог бы запросто потерять самообладание, сесть безмолвно на бордюр и всецело отдаться черным мыслям, или, взявшись за голову, даже попытаться выдернуть клок-другой…
Вместо этой, без преувеличения обоснованной реакции, ОНА, напротив, оживилась и повела себя совершенно противоположно, продолжая беспредметно метаться из стороны в сторону, заглядывая под каждый куст окрестных клумб.
Ее суетное и, прямо скажем, вызывающее поведение, разумеется, не могло не привлечь окружающих. А окружающими, собственно говоря, были водители такси, что скучали на лавочке возле своих авто. Они уже потеряли всякую веру заполучить сегодня клиента, или, в крайнем случае, какое-нибудь происшествие, которое бы не позволило этому дню бесследно кануть в небытие, не оставив в памяти ни малейшего крестика или галочки – одну лишь пустоту. А пустоту, как известно, как не присовокупляй – ничего не присовокупляется: был день – а как будто и не было; словно и не прожил его, а подарил кому!.. Дни, конечно, не года – их вон сколько… попробуй сосчитай! – а все равно обидно: дни то свои – не чужие!
Однако лихорадочное поведение бесноватой девушки, появившейся на авансцене, оставляло надежду «зрительному залу» на благоприятное окончание трудового дня, если и не в смысле наживы, то уж, по меньшей мере, сулило какой-никакой материал для пересудов, или задушевного разговора с женой перед сном, а то и нравоучительной беседы с оболтусами-детьми. Поэтому весь таксомоторный парк дружно повернулся лицом к действительности, уселся поудобнее, и, не моргая, водил глазами слева направо и справа налево в направлении всюду заглядывающей приезжей.
Один и тот же маршрут незнакомки повторялся достаточно долго и в коллективе, естественно, накопились вопросы…
– Вам, дама, чем-то помочь?.. – наконец не выдержал самый молодой из водителей.
– Я кажется потеряла паспорт! Сумка порвалась, – с досадой ответила ОНА.
– Да разве у нас Бермудский треугольник?! Куда паспорт мог деться?.. Если только сумочке не помогли порваться, – с непререкаемым знанием жизни заявил таксист. – Вы лучше вспомните кто стоял за вашей спиной у кассы?
– Не было, кажется, никого…
ОНА пыталась лихорадочно воскресить события, что произошли за последние четверть часа, и, устремив взгляд в никуда, листала страницы в обратном порядке, но все они были наполнены либо радужными грезами о море, бакланах и горячем песке, либо весьма скудными сюжетами из настоящего: небольшой кассовый зал… несколько пассажиров в очереди… окно кассы с уже зевающим кассиром… протянутый билет… глядя на
– Да! Да!.. И платье было белое, до пят, – с ужасом прошептала ОНА.
Память обрывками выдавала элементы женского туалета… почему-то прошлого столетия.
– Вздор какой-то! Что за день?! – выдохнула ОНА.
Но постепенно фрагменты все-таки сложились: платье обрело тело; перчатки – длинные и белые – нашли руки… почему-то немолодые (определенно руки были дряблые!); шляпа белая с полями водрузилась на голову; стали проявляться туманные черты лица…
– Кажется, вспомнила, – произнесла ОНА, продолжая рассматривать пустое пространство, будто там невидимыми чернилами были написаны ответы на ее вопросы.
– Вспомнила! – повторила уже уверенно, и сама удивилась, как могла забыть такую колоритную фигуру. – За мной какое-то время стояла дама не первой молодости, во всем белом, как будто сбежавшая с кинопроб дореволюционного фильма. Как же я могла забыть? Покрутилась-покрутилась возле меня и исчезла!
– Точно, точно… была женщина в летах… в белой шляпе… Была! – вдохновенно заверил таксист.
– Неужели?!..
– Вот именно!.. – негодовал таксист.
– Где же ее искать? – закричала потерпевшая.
– Своими собственными глазами видел – села в городской автобус пять минут назад, – проявил живое участие таксист.
– Догоним? – вскакивая с места и меча во все стороны искры праведного гнева, возопила ОНА.
– Догоним! От нас воровка не уйдет! – бросаясь к своему авто, вторил таксист.
Через секунду они уже неслись вдогонку за сюрреалистической воровкой в белом. Не замечая выбоин, кочек и поднимая вихри горячей пыли, преследователи мчались вперед; и если бы те, за кем они гнались, ехали в одну из африканских стран со львом и баобабом на гербе, где в ту пору проводилось знаменитое ралли – они бы выиграли главный приз без сомнения.
В конце концов такси стремительно обогнало автобус, и на ближайшей остановке ОНА решительно шагнула в открывшуюся дверь. Салон был битком набит пассажирами.
Осмотревшись вокруг, ОНА не увидела никого в вышеописанном одеянии и стала пробираться в направлении водительской кабины. Деликатно расталкивая стоящих, вглядывалась ОНА в лица и одежду: «Все не то! Неужели ошиблась?..»
Вдруг пронзило как молнией: «Есть!.. Нашла!.. Сидит впереди… огромная белая шляпа… Нет сомнений – это та самая дама!»