Миллениум
Шрифт:
Глядя на ноутбук с позолоченным корпусом, Галыгин не мог отделаться от мысли о том, что Елена Сергеевна ему не пара, несмотря на то, что он — сын дипломата, и появился на свет не в каком-нибудь Саранске или Урюпинске, а в Рио-де-Жанейро. Пощелкав кнопки пульта, и, не найдя ничего интересного, он выключил телевизор и незаметно для себя задремал.
Он проснулся от прикосновения к плечу, улыбнулся, повернулся к Елене Сергеевне лицом и погладил ее по щеке.
— Как хорошо, что ты здесь, — сказал он и попросил: Прочитай что-нибудь на сон грядущий.
— Изволь, — сказала она, и, положив голову ему на плечо, вполголоса прочитала:
"Я
Морозный ветер губы студит,
Одной надеждой меньше стало,
Одною песней больше будет.
И эту песню я невольно
Отдам на смех и поруганье,
Затем, что нестерпимо больно
Душе любовное молчанье".
— Красивые стихи! — восхитился Галыгин.
— Стихи красивые, но не мои. Это — Анна Ахматова. Сама я стихи уже давно не пишу. Нет настроенья и нет вдохновенья, — сказала она и прижалась к нему так, словно искала у него защиты.
………………………………………………………………………………………………………
Они проснулись в 7 часов утра от звонка будильника, который Елена Сергеевна предусмотрительно завела, помня, что Галыгину надо с утра идти на работу. Пока он принимал душ и с чувством брезгливой неловкости брился женской бритвой Ladyshave, Елена Сергеевна успела приготовить ему в микроволновке горячие бутерброды с сыром и ветчиной и сварить в кофеварке отличный кофе. О подобной заботе со стороны Наины Иннокентьевны ему можно было только мечтать. В последние годы его супруга даже до двери, когда он отправлялся на работу, провожала очень редко — в основном, когда вспоминала, что забыла накануне попросить у него наличные деньги.
За завтраком Галыгин снова вернулся ко вчерашнему разговору. Поводом для этого стал звонок от Нины Петровой, которая впопыхах забыла у них свою записную книжку и просила продиктовать ей номер телефона, который ей понадобился позарез. Кроме записной книжки рассеянная Петрова оставила зарядное устройство от своего мобильного телефона. Оба предмета быстро нашлись, и Галыгин счел нужным лично поздравить подругу Елены Сергеевны с наступающим Новым годом и пожелать ей здоровья и счастья в личной жизни.
— Ой, спасибо, уважили! И Вам того же желаю. Приезжайте к нам в Смоленск, — не растерялась Петрова.
— Нет уж, лучше Вы к нам, — вежливо отклонил приглашение Галыгин.
Продолжив прерванный завтрак, он поинтересовался у Елены Сергеевны, — так, между прочим, — чем она и Павлов занимались в Смоленске, пока не переехали в Москву? Она, понятное дело, работала в местном педвузе. А чем же занимался Павлов? Ее ответ его совершенно развеселил и заставил посмотреть на Павлова совсем другими глазами:
— Вот как ты думаешь, какой бизнес может открыть бывший уголовник? Ресторан, сауну или казино? Ничего подобного. Он открыл БИБЛИОТЕКУ! Все бандиты города валялась под столами от хохота. Большинство из них вообще не понимали, зачем нужны книги.
Надо было видеть лица смоленских чиновников, когда человек, по слухам вор-рецидивист, явился к ним и заявил: "Хочу открыть BibliothХque!" В то время библиотеки закрывались одна за другой, потому что библиотекари разбегались со скоростью звука, никто не хотел там работать за мизерную зарплату.
Галыгин хотел расспросить Елену Сергеевну о родственниках мужа. Правда ли, что его старший брат Сергей работает в ЦЕРНе, а бывший премьер союзного правительства Валентин Павлов — их родной дядя? Но спросить он не успел, так как на его мобильный телефон позвонила Наина Иннокентьевна, и с ходу заявила о том, что, посоветовавшись с родителями, приняла трудное решение подать на развод, поскольку у нее в жизни появился настоящий мужчина, вместе с которым она встретит Новый год и новое тысячелетие.
— И кто же этот счастливец? — обрадовавшись такому раскладу, стал ёрничать Галыгин.
— Ты его не знаешь. Мы вместе с ним учились в одной школе. Он за мной очень трогательно ухаживал, но потом я уехала на учебу в Москву, а он остался в Питере, — издалека начала Наина Иннокентьевна свой рассказ, который мог растянуться надолго.
— Имя-то у него есть? — прервал свою пока еще официальную супругу Галыгин.
— Петя. Петр Иванович, — растерялась Наина Иннокентьевна.
— Передай своему Пете огромный от меня привет и скажи ему, что я готов за 200 тыс. долларов уступить ему свою долю в нашей приватизированной квартире, — Галыгин сразу перешел к вопросу о разделе совместно нажитого имущества.
— У нас с Петей таких денег нет, и я буду через суд добиваться продажи квартиры и раздела суммы вырученных денег на три равные доли, — сердито возразила Наина Иннокентьевна и прервала разговор.
. — Вот, сука! — выругался Галыгин, заподозрив Наину Иннокентьевну в том, что она покушается на его активы.
— Что-то случилось? — забеспокоилась Елена Сергеевна.
— Держись крепче за стул! Сногсшибательная новость! Наина Иннокентьевна выходит замуж за своего одноклассника Петю! Ха-ха-ха! — у Галыгина началась истерика
— Дай, дай мне телефон! — нетерпеливо попросила Елена Сергеевна, сверкая глазами и сжимая кулаки.
— Зачем? — не понял Галыгин.
— Спесь хочу с нее сбить! — объяснила она.
— Может не надо? — растерялся Галыгин.
— Надо, надо! — настаивала она, и ему ничего не оставалось делать, как дать ей свой мобильный телефон, с которого она сделала свой звонок.
— Алло! Алло! Наина Иннокентьевна? Это — Елена Водонаева, ваша соседка. Я поздравляю Вас с Новым годом, с новым мужем и с новыми проблемами. Дело в том, что я и Геночка тоже решили создать семью в наступающем году, — сказала она и включила режим громкой связи.