Миллениум
Шрифт:
– Это я виноват... я виноват...
– снова и снова бормотал Робин, глядя в одну точку перед собой и раскачиваясь взад-вперёд. Вся злость на сестру калеку, доставлявшую столько неудобств, сняло как рукой. Он понял, что любил её всё это время. Где-то в глубине сердца любил, не смотря ни на что. И это осознание пришло слишком поздно, когда она уже была мертва. Сложно сказать, сколько времени он так просидел, пока ему на ум не пришло решение. Такое простое и очевидное. Да, так будет лучше для всех.
Робин уложил тело Матильды на циновку и накрыл одеялом. Поцеловал на прощание в холодный лоб. Безумно улыбнулся своим мыслям и достал из
– Не делай этого.
– Так будет лучше, - уверенно возразил Робин и шагнул с табурета.
5
МИССИЯ
Долгое плавание завершилось. За это время корабль дважды попадал в шторм, но Божьей милостью остался невредим. Возможно, сыграли свою роль горячие молитвы Стефана, в которых он буквально запрещал ветру и волнам. Время, проведённое вместе, сблизило рыцаря и бывшего инквизитора. Робин уже не чувствовал по отношению к старику ни страха, ни неприязни, а ежедневные беседы на духовные темы подкрепили его веру в то, что он остался жив не случайно. Тело Робина постепенно восстанавливалось от полученных увечий, он уже мог самостоятельно садиться на постели, однако некоторые травмы имели слишком тяжёлые последствия. Кости правой руки срослись как-то неправильно, ладонь осталась скрюченной, и двигаться могли всего два пальца. Но больше всего огорчал паралич ног. Рыцарь не чувствовал своё тело ниже пояса. Позади было множество попыток пошевелить хоть одним мускулом, после которых он падал на постель расстроенный и обессиленный. Стефан так же не спешил делать утешительных прогнозов. В конце концов орденец смирился.
За день до прибытия в порт Стефан закончил мастерить средство передвижения для Робина - подобие деревянного стула, посаженного на колёса. Коляской можно было управлять при помощи силы рук. В тот же день орденец опробовал обновку и, в целом, остался доволен. Разве что отвыкшие от физических нагрузок мышцы быстро уставали. Но это было поправимо.
Корабль причалил к берегу, и Стефан, забросив на плечи свой вещевой мешок, покатил коляску с Робином на палубу. Стояла прекрасная солнечная погода. Рыцарь с непривычки зажмурил глаза от яркого света. На его родном материке уже давно воцарилась вечная ночь. Радовало, что тьма завладела далеко не всей ойкуменой.
– Погоди, Стефан, а где моё снаряжение?
– обеспокоенно спросил Робин, взглянув на старика. Было не похоже, чтобы он нёс в мешке тяжёлую кольчугу.
– Хауберг, меч...
– За всё есть своя цена, - лицо Стефана на мгновение помрачнело.
– И за наше путешествие тоже. У меня не было денег, чтобы оплатить это плавание и каюту.
– Но как же... Как ты мог?!
– в голове Робина пронеслись все те долгие вечера после занятий, когда он плёл свою кольчугу и заклёпывал каждое колечко, натирая страшные мозоли на ладонях и недоумевая, почему этим нужно заниматься бойцам,
– У меня не было другого выхода. Я надеялся, ты поймёшь. И, как бы печально это не прозвучало, но тебе вряд ли когда ещё понадобятся эти вещи.
Последняя фраза прозвучала особенно жёстко. На Робина вновь нахлынули мысли, что он - всего лишь калека, более не способный к нормальной жизни... Рыцарь бросил мельком взгляд на фальшион в ножнах у старика на поясе, замолчал и ушёл в себя. Стефан запоздало понял, что сказал, но никакие извинения уже не могли ничего исправить. Сокрушённо вздохнув, бывший инквизитор покатил коляску по трапу на мягкий песок чужой земли.
Всё вокруг здесь было другое, начиная от экзотической природы и заканчивая палящим солнцем, которое даже в самые жаркое лето в Ардарии не припекало с такой силой. Может, именно поэтому живущие здесь люди имели чёрную кожу? Робин с изумлением разглядывал аборигенов, о существовании которых слышал лишь из обрывочных историй мессира Хуго. Они выглядели, да по сути и были настоящими дикарями. Чёрные полуголые тела, боевая раскраска на теле у воинов, вооружённых самым примитивным оружием, костяные украшения, вживлённые в мочки ушей, нос или губы... Весть о прибытии чужеземцев быстро разнеслась по округе. Вскоре путников встретил отряд воинов с копьями и плетёными щитами. Предводитель отряда что-то затараторил по-своему, но Стефан лишь развёл руками и улыбнулся - мол, я вас не понимаю.
– Белый человек, - заговорил воин на ломанном ардарском.
– Идти за мной.
Робин опасливо косился на наконечники копий, смотрящие в его сторону, но Стефан был абсолютно спокоен. Он не спеша катил перед собой коляску, следуя за предводителем отряда. Тот вёл его по грязной улице между простых тростниковых хижин. Едва завидев их, матери хватали своих детей и отводили на безопасное расстояние. Чужаков здесь не любили. Одна из хижин была заметно больше других. Перед входом высился грубо обработанный кол, на который была надета высушенная человеческая голова. Из окна хижины на мгновение выглянуло лицо, причудливо размалёванное белое краской. Взгляд, которым этот человек одарил чужаков, очень не понравился Робину.
Вскоре они были доставлены к вождю племени. Это был невысокий, полный мужчина с ожерельем из зубов на шее и головным убором из разноцветных перьев, восседавший на импровизированном троне. Стефан почтительно склонил голову перед вождём. Робин продолжил вызывающе смотреть без малейшего намёка на почтение.
– Ваш народ приносить смерть в наша земля, - произнёс вождь.
– Вы хотеть обращать нас в своя глупый вера. Мы вас не любить.
– Мы прибыли с миром, о великий вождь, - отвечал Стефан.
– В наших землях случилась большая беда. Мы с моим братом ищем укрытия.
– Почему мы должны вам помогать?
– Вы ничего не должны. Я лишь смиренно прошу предоставить нам кров. Взамен я готов выполнять любую работу, какую дадите. Я хоть и стар, но моё тело ещё крепко. Я могу быть вам полезен.
– Хорошо, чужак. Я давать тебе дом и работа. Эта работа тяжёлая и грязная. Посмотрим, сколько ты протянуть. Но если ты нам вредить - тебе будет смерть.
– Благодарю, о великий вождь. Я не подведу вас.
***
<