Миллиардер
Шрифт:
— Что у тебя с половыми органами, Эсфира?
— У меня нет клитора и половых губ.
— Почему???
— У нас делают обрезание не только мужчинам.
— Но зачем?
— Женщина должна быть рабом мужчины, ей не нужно испытывать наслаждение, иначе она теряет контроль и не следит за наслаждениями мужчины.
— Значит, рабство? — глупо спросил я.
— Да.
— Но, теперь ты свободна, — сказал я с гордостью.
— Ты меня отпускаешь?
— Зачем ты спрашиваешь, ты свободна.
Мои
— Ты чем-то недовольна?
— Свобода — это деньги и друзья. У меня нет ни того, ни другого.
— Уже есть.
— Друзья?
— Да, друзья и деньги в одном лице.
— Ты?
— Да.
— Но ведь я впустила яд в твое тело.
— У меня есть противоядие.
— Противоядия нет, — обреченно сказала она.
— Теперь есть.
После стольких скитаний по миру с женщиной, несущей ад и рай, я прибыл в Москву. Гламурные люди еще спали, когда ранним морозным утром я въехал в столицу. Жена с детьми, слава богу, отдыхали в Италии, и меня в столице ждал только один человек — Тверитинов. Он не спал и, как только я позвонил, выехал в лабораторию. В девять утра мы встретились у него.
— Влад, ты отдыхай, а мы займемся анализом.
Через несколько часов он разбудил меня.
— Влад, вставай, это потрясающе.
— Что, что такое?
— Открытие, вирус ходит по миру уже две с половиной, а может, и три тысячи лет. А может, он еще древнее. Понимаешь, просто он не распространялся. Люди в древности были не экспансивны. Они жили родами, общинами, кланами. Понимаешь, как это мудро. Все болезни умирали в одном роду или племени. Вирус явно мутировал, но не распространялся.
Вообще, нечто подобное можно было ожидать. Вирус, поражающий не отдельные части организма, а его защитную систему в целом. Его никто специально не изобретал. Глобализация мира, стирание границ, упрощение контактов между людьми разных рас и национальностей разнесли вирус по миру. Его родина — Африка, он пришел оттуда с эмигрантами, переселившимися в Европу.
— Да, я понимаю, — голова гудела от перемены часовых поясов и дикой невыспанности.
— В ее организме вирус просто живет, но не распространяется. Это известно нам уже лет двадцать. Тут ничего нового. Вирус, как в капсуле, плывет, передвигается по крови, но не внедряется в кровь. Когда капсула лопнет, никто не знает. У меня были пациенты, которые носили вирус пятнадцать-двадцать лет, а потом он проникал в кровь и все.
— Так, и что нас ждет? — спросил я глупо.
— Весь парадокс заключается в том, что ее вирус мутирует постоянно. Она заражена, но в какой-то момент происходит исцеление. Пока ее иммунная система справляется с мутациями, но полагаю, что после шестидесяти она начнет сильно болеть. Но сейчас, и это главное — ее
Через пару часов Тверитинов зашел в свой кабинет, где мы с Эсфирой пили чай, с победоносным выражением лица.
— Думаю, что все получится, — сказал Тверитинов и сделал мне инъекцию. Оставайтесь в моей клинике, завтра сделаем анализ крови.
Утром я спустился в лабораторию, где меня уже ждал Тверитинов. Он сам взял у меня кровь для анализа и удалился в свой кабинет.
Я потерял ощущение времени и в полной прострации пробыл несколько часов. Я вернулся в нормальное состояние только при виде профессора, который, оказывается, уже несколько минут тряс меня и с буйнопомешанным видом орал мне в лицо:
— Влад, я гений, Влад, получилось, Влад, ты здоров, ты слышишь меня з-д-о-р-о-в!!! Немедленно зови Эсфиру, ты меня слышишь.
— Да, — еле выдавил я из себя и потерял сознание.
Через два дня я отвез Эсфиру в Шереметьево. До вылета ее рейса Москва — Дели оставалось еще два часа. Я перевел на ее счет в делийском отделении «Сити-Банка» пять миллионов долларов. Она решила осесть в Индии, чтобы оставаться на Востоке, но в то же время быть незаметной для своих родственников. Мы горячо расцеловались, она в последний раз окунула меня в непроглядную бездну своих глаз и сказала:
— Прощай, эфенди, живи долго и счастливо.
— Прощай, Эсфира, удачи тебе.
Она молча кивнула и растворилась в толпе пассажиров. Я вышел на стоянку, сел в машину, и вдруг мысли о семье обожгли меня простым человеческим счастьем. Я рванул с места и помчался домой.
Итак, великий У Хань умер глупой нелепой смертью. Но эту смерть он выбрал сам. Значит, он сам определил свою судьбу. Обстоятельства складываются в единую цепь событий только из твоих поступков и действий. Боги лишь следят за нами. У Хань перешел в иной мир по цепи созданных им же обстоятельств. И боги лишь зафиксировали его переход из одного несовершенного мира в другой более совершенный.
Правда от У Ханя осталось жало — Узрамаев. Но его быстро нашли мои детективы. Вот уже три недели после гибели У Ханя он находился в подпольном опиумном ресторане Бангкока в полном бреду. Его нервы не выдержали, и он нашел успокоение в наркотиках. Он не представлял больше никакой угрозы, и я оставил его в покое.
Через две недели Марина с детьми вернулась в Москву. Она так соскучилась, что в первую же ночь отдалась мне, как в первый раз. Я перепуганный позвонил Тверитинову и все рассказал.