Миллиардеры

Стогов Илья Юрьевич

4

Впрочем, все это будет позже. А пока, в 1998-м, ничто не предвещало, что дела разрешатся столь идиллически.

До выборов оставалось около года. Эпоха Ельцина заканчивалась на минорных нотах. Дефолт, экономический коллапс, пустой бюджет страны и созревшее для голодных бунтов население. Было ясно, что разбираться со всем этим придется уже следующему президенту. Причем этот следующий президент вполне мог начать с показательных расправ над окружением президентапредыдущего. Люди, сплотившиеся вокруг Ельцина, смотрели в будущее без оптимизма.

Трамплином, с которого обычно запрыгивают

в президентское кресло, была должность главы правительства. То есть следующим президентом должен был стать тот, кто сегодня занимал пост премьер-министра. После августовского дефолта 1998 года пост премьера занимал Евгений Примаков.

Евгений Максимович был человеком старой, еще брежневской закалки. Даже его манера говорить сразу заставляла вспомнить неторопливые и безоблачные 1970-е. Правительство он возглавил в момент полного хаоса, и вдруг всем показалось, что выход есть и вообще ситуация еще может обернуться к лучшему.

В начале 1999-го Примаков отправился с визитом в США. Самолет премьера уже был в воздухе, когда Евгению Максимовичу сообщили, что НАТО начало бомбить Югославию. Янки давно собирались начать эти бомбардировки, и все в мире вроде бы были за, только русские были против. Сербы для русских были братьями. Ракеты, взрывающиеся в Белграде, – это все равно что бомбы, сброшенные на Москву. Однако в то же время все понимали: ссориться с Америкой ради какой-то там Югославии русское руководство не станет. Тем более после дефолта. На дворе давно не советские времена, чтобы ссориться с Америкой, от которой Россия теперь полностью зависит. И каков же был всеобщий восторг, когда, узнав о начале бомбардировок, Примаков распорядился развернуть свой уже летящий в США самолет.

Дефолт дефолтом, но национальную гордость продавать за доллары нельзя, объяснил премьер. Примаков развернул самолет и тут же стал всенародным любимцем. В стране совсем не было денег, а экономика полностью развалилась, но думали все не об этом, а о том, что первое лицо государства впервые за десять лет вдруг совершило самостоятельный поступок. Примаков развернул самолет и тем поднял Россию с колен. И пусть пока мы живем лишь на деньги американских фондов, мы все равно немножко великая держава! А раз мы великая держава, значит, все будет хорошо. Несмотря на дефолт. Несмотря на астрономические долги России. Несмотря ни на что.

Впрочем, на своей должности Примаков продержался всего восемь месяцев и один день. В апреле он был вызван в Кремль для доклада о состоянии дел. Примаков вошел в кабинет Ельцина и достал бумаги. Однако президент слушать его не стал, а с ходу заявил, что принято решение о его отставке. Примаков спокойно убрал бумаги обратно в папку и сказал, что не согласен с этим решением. «Указ уже подписан», – хмурясь, ответил Ельцин.

До президентских выборов оставалось всего ничего. Тот, кто займет кресло премьера, станет следующим президентом. Ельцин, как и прежде, проводил большую часть своего времени в больнице, а его окружение понятия не имело, на кого делать ставку. Опять, как и после дефолта, появились разговоры о том, что премьером нужно делать московского мэра Лужкова.

Десять лет назад безвольный и нерешительный Горбачев громоздил ошибку на ошибке. А московским градоначальником тогда был молодой и энергичный Ельцин. Пришел момент, когда он просто выдернул стул из-под старого президента. Тогда победа казалась окончательной,

но это было десять лет назад. Теперь история повторялась. Моложавый, энергичный московский градоначальник опять должен был смести с дороги осточертевшего президента. Только теперь президентом был уже сам Ельцин, а московским градоначальником был энергичный Юрий Лужков. То, что именно он станет следующим президентом России, было ясно с середины 1990-х.

Уже во время выборов 1996 года рейтинг Лужкова был значительно выше, чем рейтинг Ельцина. В списке наиболее влиятельных политиков России он занимал вторую строчку и опережал даже премьер-министра Черномырдина. Однако на тех выборах Лужков выдвигался только на пост московского мэра. Ему удалось добиться рекордных результатов: почти девяносто процентов голосов. Лужкову оставалось подождать четыре года, и никто уже не смог бы помешать ему стать президентом.

После дефолта Лужков понял: время пришло. В самом конце 1998 года в Колонном зале Дома союзов прошел учредительный съезд его собственной партии «Отечество». Прекрасно понимая, куда дует ветер, в «Отечество» начали вступать высокопоставленные госчиновники. Сперва робко, а потом так, что на всех не хватало членских билетов.

Лужков объяснял населению свою программу. Видели, как хорошо идут дела в новой Москве? Скоро точно так же будет выглядеть и вся остальная страна. Сильная Россия! Крепкая власть! Рыночная экономика!

Десять лет назад, когда боролись Ельцин и Горбачев, главными национальными идеями в России были антикоммунизм и рыночная экономика. За коммунистов и против капитализма мог выступить только полный маргинал. Теперь всем опять хотелось перемен. Впервые за десять лет начались разговоры о том, что у России путь собственный. Ни на кого в мире не похожий. В советские времена «американское» означало «хорошее». Прежде все верили в великую американскую мечту, а теперь в то, что русским Америка не указ.

Богатеть, конечно, нужно, объяснял Лужков, но не по американским рецептам, а по нашим собственным! В этом с московским мэром были согласны все политики страны. О том же самом говорил премьер-министр Евгений Примаков. Об этом же говорили региональные лидеры. А когда через некоторое время олигарх Борис Березовский стал создавать собственный блок «Единство», то там главным пунктом программы опять был патриотический капитализм.

Через полгода «Отечество» объединилось с движением «Вся Россия». Во главе этого блока стояли петербургский губернатор Яковлев и президент Татарстана Шаймиев. Огромные билборды с лицами лидеров блока появились по всей стране. Лужков в этом блоке представлял Москву, Яковлев – вторую столицу, а Шаймиев олицетворял регионы и национальные окраины. Глядя на эти гигантские плакаты, любой понимал: новый блок – это сила, одолеть которую нереально. Чиновники массово бежали с тонущего корабля и в открытую присягали Лужкову.

Окружение Ельцина выглядело беспомощным, растерянным, не способным совладать с ситуацией. А Лужков производил впечатление уверенного и целеустремленного. Все, что предпринимала власть, было каким-то хаотичным и судорожным. А Лужков запросто брал все намеченные высоты. Власть продолжала тасовать премьеров. За десять месяцев после дефолта их сменилось трое. Но опереться было все равно не на кого. В том, что следующего президента России будут звать Юрий Михайлович, в 1999-м не сомневался никто.