Миллиардеры
Шрифт:
Речь не о том, почему все они уехали, – это как раз понятно. Речь о том, почему все они уехали именно в Лондон? Русские никогда не мечтали уехать в богатую Японию. Или в тихую Австралию. Или в перспективный Шанхай. Но уехать в Лондон и вести там жизнь британского эсквайра – такой выход никакого удивления не вызывает. В Британию бежали дворяне пушкинской поры. Демократы, современники Герцена. Политические эмигранты ХХ века. И вот теперь – опальные русские бизнесмены.
Россия всегда глядела на Европу со смешанными чувствами. Так дети рабочих
Наша страна вывела танки из Восточной Европы, но взамен никто так и не предложил России вступить в Евросоюз. Русские искренне верили, что могут стать частью «цивилизованного мира», а в ответ слышали лишь обидные упреки и поучения. В 1980-х в голливудское кино верили почти как в Бога. К 2000-м хорошим тоном стало ругать США и презрительно кривить губы при слове «Макдоналдс». Стало ясно, что дальше все равно придется жить самим. Не как часть Европы, а опираясь лишь на собственные силы. Но КАК ИМЕННО жить, никто так и не объяснил.
Если Россия не стала членом Евросоюза, значит ли это, что и сами европейские ценности нам не подходят? Значит ли это, что мы должны вернуться к вечной русской модели: всемогущий центр, громадная армия чиновников и милиционеров плюс равнодушное ко всему на свете население? Может быть, это и устроило бы всех. Да только – после всего, что случилось со страной в ХХ веке, какой-то очень важный рубеж в отношениях власти и населения оказался перейден.
В том столетии с карты мира одна за другой исчезали гигантские империи, объединяющие десятки народов и племен. На смену империям везде приходили «национальные государства»: компактная территория, один народ, сплоченное общими целями общество. Последней павшей империей стал Советский Союз. Но вокруг чего может сплотиться русское общество, сегодня мало кто понимает.
Внутренней политики в России никогда не существовало. Потому что политика подразумевает обсуждение. Давайте все вместе сядем и поговорим: в какую сторону жить дальше? Вместо этого власть во все времена пыталась не уговорить, а заставить подданных выполнять приказы. Население отвечало власти тем же самым: русские бунты всегда были бессмысленны, беспощадны и, конечно, не подразумевали никакого обсуждения насущных проблем.
У нас в стране власть редко способна различить отдельного гражданина. Когда власть говорила, что собирается «сделать что-то для страны», это вовсе не означало «сделать жизнь людей лучше», скорее наоборот! Любая победа у нас покупалась ценой огромных жертв. Любое достижение – множеством искалеченных жизней. Причем те, кто платил эту цену, редко пользовались плодами победы. Выигрывая войны, осваивая необъятные просторы и с утра до вечера работая в нечеловеческих условиях, население даже и не мечтало, что в результате заживет лучше. И к началу XXI века что-то будто
Кто теперь поверит в абстрактные цели, ради которых нужно приносить вполне конкретные жертвы? Вкалывать на благо страны, а уж тем более за нее умирать – многие ли в сегодняшней России на это готовы? Если уж вкалывать, то ради собственного блага. Если уж умирать, то ради чего-то понятного. К 2000 году стосорокамиллионная страна превратилась в сто сорок миллионов отдельных, ничем друг другу не обязанных людей. Часть из которых к тому же потихоньку перебирается на жительство в Лондон.
Жизнь дома всегда была похожа на армейскую службу. Отдельный человек у нас стоил недорого. Поколение за поколением русские все отдавали своему государству, а оно взамен снабжало население прожиточным минимумом. Государство в России было всем. К нему обращались за помощью, если что-то не ладилось. Его винили во всех бедах и благодарили за все достижения. В него верили, его боялись и ненавидели, ему приносили жертвы и не представляли, как можно жить без него, такого любимого и ненавистного.
В Европе жизнь устроена совсем не так, как у нас. Если в России о государстве люди говорят «они», то в Европе – всегда «мы». Среди европейцев (как и среди нас) есть хорошие, плохие, богатые, бедные, честные, жуликоватые, лысые, толстые, одноглазые – всякие. Они вообще очень похожи на нас. Но вот правила, по которым они живут, совсем иные. Европа похожа не на армейский лагерь, а скорее на студенческое общежитие. Там во всех своих бедах ты был виноват сам. И всеми своими достижениями тоже обязан только себе самому. Кто-то, конечно, руководит жизнью и в этих обществах, но команды там отдаются вовсе не рявкающим басом. И жить вот так – для очень многих русских это всегда казалось сбычей мечт.
Всего на протяжении ХХ века из России в Европу уехало приблизительно четырнадцать миллионов человек. Еще около ста сорока миллионов остались. Какое-то время казалось, что оставшиеся вскоре будут жить по тем же правилам, что и уехавшие. За те годы, что прошли между выступлением Артема Тарасова в программе «Взгляд» и разводом Романа Абрамовича, в России начался и закончился большой экономический эксперимент. Собственность попробовали перераспределить, а политику поменять. Однако серьезных изменений так и не случилось.
Эксперимент показал, что единственная возможная модель для России – это единый центр, всесильные силовые ведомства и послушное, дисциплинированное население. Такой страна была при царях. Такой же осталась при большевиках. Ничего не изменилось в ней и за последние двадцать лет. Население (сто сорок миллионов оставшихся) последнее время стало жить куда богаче, чем прежде. Власть (в советские времена – четыре миллиона чиновников, а теперь – почти семь миллионов) тоже не бедствует. Но какие-то фундаментальные вещи в России совсем не изменились. Да и вряд ли когда-нибудь изменятся. Уж такая она, моя неторопливая, молчаливая и неулыбчивая Родина.