Миллион в кармане

Дышев Андрей Михайлович

Сейчас узнаешь, думал я, рассматривая скуластое и бронзовое, как у индейца, лицо Влада.

– Тебе имя профессора Курахова о чем-нибудь говорит? – спросил я.

Лицо Влада просветлело.

– Естественно! Это имя мне говорит о многом! Если ты сейчас скажешь, что он преподавал тебе, то я опровергну теорию вероятностей!

– Не надо опровергать, я никогда не был его учеником. Я его адвокат, – с ходу придумал я.

– Адвокат? – протянул Уваров и закивал. – Ну, да! Понятно. Это даже интереснее,

чем я предполагал… А что, разве профессор нуждается в юридической защите?

– Давай выпьем! – предложил я.

– Давай! – согласился Влад.

Мы беззвучно чокнулись пластиковыми стаканчиками.

– Забрать бы мою тачку, – напомнил о своей «Сузуки» Влад.

– Это мы мигом, – пообещал я, сминая стаканчик в кулаке.

Я круто повернулся, и меня качнуло. Влад это заметил, но благоразумия не проявил и покорно сел на переднее сиденье.

– Пристегнись, – посоветовал он мне, но я отрицательно покачал головой.

– На скорости двести пятьдесят кэмэ в час, если во что-нибудь врезаться, ремень безопасности разрезает человека пополам, как гильотина, – соврал я.

– Правда? – уточнил Влад, но тотчас отстегнулся от «гильотины».

«Опель», зашуршав колесами о гравий, рванул с места и, оглашая окрестности жаркого и сонного поселка диким ревом, помчался по шоссе. Мой пассажир демонстрировал завидное мужество, вверив мне свою жизнь; он спокойно сидел в широком кресле, скрестив на груди руки, и смотрел на серую ленту шоссе, стремительной рекой несущегося нам под колеса. Когда же я остановился на обочине рядом с его консервной банкой, он заметно оживился и повеселел оттого, что не только остался жив, но может снова лицезреть свою колымагу.

Хмель медленно выветривался из моей головы, и о водке я думал с отвращением. Жаль, что мы с Владом оказались в одинаковой степени упрямыми и твердолобыми, иначе можно было бы остановиться на выпитом портвейне и не испытывать больше судьбу. Тем не менее, Влад решительно открыл багажник, где среди землекопных инструментов лежал складной столик, вытащил его, разложил на траве и стал выставлять стаканы, консервы и овощи.

Наконец, он разлил по глотку «Бифитора» в стаканы, кивнул мне, выпил, сел на траву и, жуя бутерброд, спросил:

– Так для какой цели понадобился уважаемому Валерию Петровичу адвокат?

– А ты не догадываешься? – спросил я.

– Догадываюсь, – признался Влад. – Но для начала хотелось бы выслушать тебя.

– Он хочет, чтобы ты оставил его в покое, – довольно расплывчато ответил я. – И пока не намерен возвращать тебе манускрипт.

– Для меня это не новость, – усмехнулся Влад. – Но манускрипт ему все равно придется вернуть.

– Ты ему угрожал?

Влад опять развел руками. Влажная, глянцевая грудь блеснула в солнечных лучах.

– Я

ему сказал: «У вас будут неприятности». Это можно расценить как угрозу?

– Под неприятностями ты имел в виду обыск в его гостиничном номере? – вырвалось у меня.

– Что?! – поморщился Влад. – Не понял, о каком обыске ты говоришь.

Если играет, то играет хорошо, подумал я, прикидывая, как аккуратнее дать задний ход.

– Видишь ли, в чем дело, – пояснил я. – Профессор живет в частной гостинице. Два дня назад кто-то вломился к нему в номер и перевернул все вверх дном. Курахов подозревает тебя.

– Это его проблемы! – отмахнулся Влад. – Никакого обыска мы у него не проводили. Мне проще было бы взять его за воротник и подвесить на сук вниз головой, чем копаться в белье. А почему ты не пьешь?

– Думаю. Если ты говоришь правду, то кто это мог сделать?

– Не знаю. Но этот обыск мне не нравится.

– Мне тоже. Особенно, если учесть, что все это произошло в моей гостинице.

– А-а-а, – протянул Влад и, закусывая сыром, кивнул. – Теперь понятно. Значит, ты, собственно, такой же адвокат, как и я.

– Собственно, да.

– С этого бы и начал… Я тебе вот что скажу, – запальчиво произнес Влад, стаскивая с голого торса джинсовую безрукавку и кидая ее на капот «Сузуки». – Никакого обыска не было. Курахов его придумал нарочно для того, чтобы навесить на меня всех собак. Но этот фокус у него не пройдет, так можешь ему и передать.

– А если все же допустить, что обыск был?

– Значит, манускриптом заинтересовался кто-то еще.

– Эта рукопись представляет большую ценность?

Влад вздохнул, с отвращением глядя на бутылку с «Бифитором».

– Мне трудно так вот с ходу ответить на твой вопрос, – сказал Влад, тщательно подбирая слова. – Имеет она ценность или нет – покажет время. Я ошибся в самом начале. Надо было обязательно перевести эту рукопись до конца, прежде чем отдавать ее Курахову.

– Как? – изумился я. – Ты ее даже не перевел?

– Это не так просто, как тебе кажется. Чтобы ее перевести, надо в совершенстве владеть средневековой латынью.

– Значит, ты не знаешь, о чем вообще идет речь в манускрипте?

– В общих чертах знаю.

– Зачем он нужен профессору?

– Как тебе сказать… И все-таки меня очень волнует обыск, о котором ты мне сказал.

– При случае расскажи об этом Анне.

Влад нахмурился. Эта реплика ему не понравилась. А мне не понравилась его реакция.

– Ты ее знаешь? – осторожно уточнил он, не поднимая глаз и зачем-то подливая «Бифитора» в стакан, где и без того было достаточно джина.

– Отлично знаю! Уже больше трех лет. Она до недавнего времени работала у меня и вела бухгалтерский учет.